Истории  катастроф на ракетных комплексах.
К полувековой годовщине чрезвычайной ситуации под Красноярском

         Минуло более 50 лет от знакового испытания на прочность создаваемой в те годы системы отечественного ракетного  оружия. Случившееся  на шахтной пусковой установке (ШПУ) Ракетных войск стратегического назначения (РВСН) под Красноярском по тяжести последствий уступает только катастрофе на 5-м научно-исследовательском полигоне Министерства обороны (НИИП-5), известном теперь как космодром Байконур, произошедшей при подготовке к пуску первой межконтинентальной баллистической ракеты (МБР) Р-16.
         Уроки трагедии, похоже, выучены не до конца. Заслуги людей ковавших под Красноярском свою часть ракетно-ядерного щита и отдавших жизни во благо нас живых принижаются, и пока ещё остаются в памяти очевидцев, живущих в местах разыгравшейся трагедии. Решениями госкомиссии, работавшей на месте катастрофы, и Главнокомандующего РВСН ратный труд ракетчиков  фактически признан ничтожным, требующим порицания.
      Ракетно-космическая техника (РКТ) позволяет нам не только «заглянуть звездам в глаза», но и нанести неприемлемый ущерб любому агрессору. Межконтинентальная баллистическая ракета или ракета-носитель (РН) космического назначения подобны исполнительному механизму спускового крючка. Но есть и палец, спускающий курок в определенных обстоятельствах. И если процессы взаимодействия отдельной социальной группы или отдельного специалиста с РКТ на уровне обеспечения безопасности слабо управляемы или «зарегулированы», то опасности, таящиеся в ракете подобно джину заточенному в бутылке, вырываются наружу и несут беду. Поэтому вопросам безопасности человека при его взаимодействии с РКТ необходимо уделять постоянное, пристальное внимание конструкторам, изготовителям такой техники  и персоналу, применяющему технику по назначению. Отдельному изучению подлежат все чрезвычайные ситуации (ЧС) и прежде всего связанные с гибелью людей.

Содержание

1. Краткая характеристика источника катастрофы и меры ущерба
2. Организация летных испытаний комплекса с ракетой УР-100, проблемы развертывания и начального периода эксплуатации
3. Предвестник катастрофы в контексте анализа причинно-следственных связей
4. Описания событий дня 5 августа по воспоминаниям очевидцев
5. Анализ деятельности государственной комиссии
6. Мероприятия по устранению причин и следствий катастрофы
Заключение
Источники

1. Краткая характеристика источника катастрофы и меры ущерба

Катастрофа произошла в позиционном районе 241-го ракетного полка (рп) 36-й ракетной дивизии (рд) ракетных войск стратегического назначения (РВСН), дислоцировавшейся под Красноярском, утром 5 августа 1967 года в начале рабочего дня первого регламента шахтной пусковой установки (ШПУ) №39 с двухступенчатой межконтинентальной баллистической ракетой УР-100 на высококипящих компонентах ракетного топлива, стартовая масса 40 т (главный конструктор В.Н.Челомей). Расположение объектов 241 рп в масштабах фрагментов геокарт, состояние ШПУ и ракеты в момент катастрофы отображены на моделях рис.1 – 4.
В результате взрыва и пожара в ШПУ вследствие несанкционированного запуска рулевого двигателя второй ступени ракеты пострадало не менее 15 человек, тринадцать из которых погибло на месте. Аналогичное чрезвычайное происшествие с гибелью одного человека произошло месяцем ранее в 608 рп 52 рд, дислоцировавшейся под Пермью.


Рис.1 Район расположения центров управления
 36 рд и 241 рп

 
Рис.2 Примерные координаты  ШПУ 241 рп



Рис.3 Состояние  ШПУ в момент катастрофы – часть 1: крыша (поз.3) открыта; ГЧ МБР (поз.6) изъята; в оголовке (поз.4), на ТПК (поз.7), площадках шахты (поз.5) работают люди; шлюз (гермолюк) доступа из оголовка  в шахту, гермодверь тамбура (поз.2), входной люк (поз.1) вскрыты



Рис.4  Состояние  ШПУ в момент катастрофы – часть 2: баки МБР заправлены топливом (окислитель – бардовый, горючее – зеленый), факелы камер сгорания сработавшего рулевого двигателя 2-й ступени показаны по плоскости
I-III красным 

 

2. Организация летных испытаний комплекса с ракетой УР-100, 
проблемы развертывания и начального периода эксплуатации

Универсальная ракета УР-100 (так В.Н.Челомей назвал в комплексном предложении Правительству от ОКБ-52 одну из ракет «линейки» многоцелевых стратегических ракет), как и МБР Р-37, предложенная к разработке ОКБ-586, возглавляемого М.К. Янгелем, в  документах уровня ЦК КПСС того времени относилась к межконтинентальному ракетному комплексу с ампульной ракетой и упрощенным шахтным стартом. О том какая борьба развернулась за заказ такого комплекса, об источниках, движущих силах, предпочтениях и ведомственных противоречиях, а также личностях на уровне конструкторских бюро и правительства, игравших ключевые роли на полях разыгравшихся сражений, какие отношения той борьбы и каким образом могли повлиять на «спусковой механизм» катастрофы в 36 рд - тема отдельного разговора[1].
         В октябре 1960 года на базе ОКБ-23 В.М. Мясищева, относящегося к Госкомитету по авиационной технике, создан 1-й филиал ОКБ-52, а авиазавод им М.В. Хруничева (ЗиХ) переориентирован на изготовление ракет разработки филиала ОКБ-52. Под руководством М.И. Рыжих (директора ЗиХ с 1961 года) на производственной базе филиала ОКБ-52 в Филях организовано опытное и серийное производства универсальных ракет типа «УР», обеспечен массовый выпуск МБР УР-100 и ее модификаций. Был построен и введён в эксплуатацию сборочный корпус боевых ракет УР-100 (цех № 7), создан цех № 3 для изготовления баков ракеты, модернизированы 5, 21, 22, 73, 75 и другие цеха ЗиХ.
         Производство серьезно готовилось к большим объемам выпуска боевых ракет. Чтобы догнать американцев по числу развернутых ракет предстояло за 4-5 лет освоить такие производственные планы, которые смогли бы обеспечить темп ввода новых ракет объемом не менее 250-270 шт. в год. Готовилась производственная база, готовились и люди. Вспоминает  С. А. Афанасьев – первый министр МОМ / 1 / в своем выступлении в ДК им. Горбунова в Филях на праздновании 80-летия ЦКБМ:
          «Идет заседание Политбюро. Меня поднимают и говорят:
- Сергей Александрович, у Вас имеет место отставание от намеченных сроков, и мы уже сейчас подумываем о Вашем наказании. Даём Вам срок ещё 2 месяца на исправление ситуации. Я тяну руку, Брежнев говорит:
- Вы хотите, чтобы Вас прямо отсюда увезли?
         Тем не менее, через некоторое время слово мне дали:
- Если в постановление Политбюро не будут включены поручения ВПК, Госплану, Госстрою, Министерству промышленных материалов и ряду других организаций, то срок будет сорван.
         Предложение было принято.
         С заседания я сразу направился в 22 цех ЗИХа. Собрались рабочие. Задаю вопрос:
- Что вам надо, чтобы довести серийный выпуск до необходимой цифры?
         Ответ рабочих:
- Дайте подумать минут двадцать.
         Сижу и думаю: сейчас попросят денег, квартиры, прикидываю возможности.
         Ответ рабочих:
 - Сергей Александрович, надо срочно поставить 70 кроватей, обеспечить круглосуточное питание.
         У меня вырывается вопрос:
- А как же деньги?
         Рабочие:
- Заплатите по совести.
          Вот так начиналась серьезная ракетная техника».
        После выхода в 1963 году постановления Центрального Комитета КПСС и Совет Министров СССР №389-140  «О создании ракетного комплекса УР-100» разработан проект испытательного комплекса (объект 386, стартовые площадки №№130, 131, 132), предполагавший по аналогии с уже разворачиваемой испытательной базой другого типа комплекса с МБР второго поколения – ракеты Р-36, разработки ОКБ-586, кроме наземной стартовой площадки для бросковых испытаний две разнесенные на местности стартовые площадки, имитирующие комплекс с ШПУ типа отдельный старт.
         Во второй половине 1964 года на объекте 386 и техническом комплексе начата подготовка к бросковым испытаниям и пускам из заглубленных пусковых установок, в которые устанавливалась ракета в транспортно – пусковом контейнере (см. рис. 5 - 7).
Подготовка к первому пуску продолжалась более шести месяцев. Вначале на полигон прибыл грузовой макет ракеты. Потом пришел электронный макет. За ним заправочный макет. И лишь в начале марта 1965 г. привезли собственно полетный вариант. Целый месяц его детально изучали на технической позиции, в монтажно-испытательном корпусе 92-ой площадки[2]. Затем ракету вывезли на пл. 130 и установили на старте. Было произведено несколько сеансов заправки и слива топлива. Одновременно шли проверки дистанционного контроля над состоянием всего используемого стартового оборудования. 

Рис.5 Наземный испытательный комплекс МБР УР-100 на объекте 386 НИИП-5, пл.130

Первый пуск ракеты УР-100 был выполнен 19 апреля 1965 года. За день до пуска приехала Государственная комиссия. Председателем государственной комиссии по лётно-конструкторским испытания (ЛКИ) был командир ракетной дивизии генерал-майор С.Я.Тюрменко, в последствии его заменили на начальника 4-го НИИ МО генерал-лейтенанта А.И.Соколова. В состав комиссии[3]. традиционно входил начальник полигона (с 1960 по 1965 гг. - А.Г.Захаров, в последствии - генерал-лейтенант). На первом испытании присутствовал главкомом РВСН маршал Н.И.Крылов, прибывший на полигон вместе с госкомиссией.


Рис.6 Экспериментальная НПУ пл.130
с ракетой УР-100 в контейнере


Рис. 7тарт ракеты  УР-100
 с НПУ пл.130

             С пл.130 выполнено всего 6 пусков, последний из которых состоялся 24 июля 1965 года[4]. Первый пуск из ШПУ (неудачный) выполнен 17 июля 1965 г. с пл.131. Последний пуск, завершивший лётные испытания комплекса с МБР УР-100 (8К84), состоялся  27 октября 1966 г. По данным / 3 / всего по программе ЛИ проведено 54 пуска[5]: 34 успешных, 9 частично успешных и 11 аварийных. Все причины неудачных пусков были устранены, что подтвердилось хорошими результатами пусков при последующей многолетней эксплуатации.
          Не дожидаясь окончания испытаний комплекса с ракетой УР-100 с 1964 года началось строительство боевых стартовых комплексов в позиционных районах РВСН.
Развертывание БРК с ракетами второго поколения на базе отдельных стартов (ОС), включая ОС-84 (БРК с ракетой 8К84), отличалось очень высокими темпами. Проблемы территориального рассредоточения ШПУ от нескольких километров до сотни километров между ШПУ и до технических баз  позиционного района дивизии, наряду с накопленным опытом эксплуатации ракет первого поколения Р-7, Р-9А, Р-16 и др. обусловили переход на централизованную систему эксплуатации дежурящих ракетных комплексов РВСН (далее также – ЦСЭ). Работы по постановке на боевое дежурство (БД), регламентному техническому обслуживанию (РТО), устранению неисправностей, постоянному контролю состояния пусковых установок (ПУ) и командных пунктов (КП) необходимо было выстраивать по-новому. Это потребовало от органов военного управления (штабов, управлений и служб МО, РВСН, ра и рд) большой организаторской работы, концентрации усилий высококлассных специалистов по планированию мероприятий, разработке руководивших документов ЦСЭ, переобучению тысяч военных инженеров, привития навыков эксплуатации в новых условиях, исполнительской дисциплины выполнения операций на технике, установленных эксплуатационной документацией и т.п. 
          Опыта создания системы подобной ЦСЭ у РВСН не было. Ряд задач системы удалось теоретически решить и проверить на практике применения экспериментального ОС-84 (объект 386 «Д») / 2 /, созданного на полигоне (НИИП-5). В месте с тем, исходя их международной обстановки, гонки ракетно-ядерных вооружение, развязанной Западом, набранных промышленностью темпов производства серийных ракет и наземного оборудования ОС-84, основной объем задач по созданию и внедрению в войска ЦСЭ пришлось решать параллельно с текущими задачами развертывания БРК, организации и проведения первых регламентов.
          Первые полки с ракетами второго поколения (комплексы ОС-67, ОС-84) были развернуты и заступили на боевое дежурство в ноябре 1966 года.  Так, головные полки с ОС-84 заступили на БД 24.11.1966 года в п.Дровяная Читинской области (497-й рп 4-й рд, командир
Данилов Г.М.), Бершеть Пермской области (721 рп 52 рд, командир Грабский О.А.), Гладкая Красноярского края (746 рп 36рд, командир Воротников Н.Г.) / 5 /.
          Всего к январю 1967 года было развернуто 160 МБР УР-100 / 29 /. Для обеспечения постановки на боевое дежурство бригадами промышленности проводились автономные испытания (АИ), комплексные испытания (КИ), испытания при приведении в готовность к боевому дежурству или при приведении в боевую готовности (ПБГ) составных частей БРК, включая электроиспытания ракеты, и БРК в целом. В испытаниях принимали участие боевые расчеты групп испытания и регламента пусковых установок (командных пунктов) технической ракетной базы (ТРБ) дивизии, входивших в структуру создаваемой ЦСЭ РВСН. Причем, если при АИ и КИ номера расчетов ТРБ были в роли обучаемых, то при ПБГ требуемые эксплуатационной документацией (ЭД) операции должны были выполнять расчеты под контролем промышленников. Далее в соответствии с ЭД боевые расчеты ТРБ собственными силами выполняли периодическое регламентированное техническое обслуживание[6]. Объемы проверок при РТО, включая наземную и бортовую системы управления, были не больше тех, которые проводились при ПБГ. В ходе АИ, КИ, работ по постановке на боевое дежурство и РТО силами заводских бригад выполнялось большое число доработок техники / 7 /.
          С отставанием более 3-х месяцев от выше названных головных полков ОС-84, третьими в соответствующих дивизиях (от головных) заступили на боевое дежурство третьи районы дивизий - 608 рп 52 рд  и 241 рп 36рд. В боевой состав 52 дивизии 608 полк вошел  04 февраля 1967 года. Перед ним, вторым в 52 рд, 29.12.1966 заступил на БД 598 рп.
          В 36 рд вторым на БД заступил 876 рп. Позиционный район полка был самым трудным — кругом болота, сопки, полное бездорожье, к тому же начались морозы, колеи грунтовых дорог были разбиты тяжелыми машинами, засыпаны глубоким снегом и обледенели. Работы на ШПУ и КП в 876 рп и 241 рп пошли параллельно. Один из участников и руководителей работ подполковник в отставке Василей Григорьевич Титов вспоминает / 8 /: «Морозы росли с каждым днем и стали зашкаливать — порой ртутный столбик опускался до 49-50° С ниже нуля. Командир группы заправки майор Булгаков Ю.А. вспоминает случай при заправке ракеты окислителем в полку, которым командовал майор Д. Игнатьев. Заправка началась ночью при наружной температуре -53° С. В таких условиях моторный подогреватель воздуха (МП-300) перестал справляться с подачей теплого воздуха. Керосин, на котором работал подогреватель, при такой низкой температуре кристаллизовался, образуя ледовую кашицу (шугу), забивал фильтр и форсунку. Поэтому подогреватель запускался только после прочистки топливной магистрали и, не проработав 3-4 минут, останавливался. Промучились с ним заправщики всю ночь, но положительных результатов не добились. Утром на площадку прибыл командир дивизии генерал Малиновский Г.Н. Выслушав доклад командира группы о причине задержки, он предложил разбавить керосин бензином, но это могло привести к взрыву подогревателя. Подумав, генерал приказал отогнать заправщик метров на сто и разбавить керосин бензином. Пока заливали в бак бензин, он подошел к водителю сержанту Зазиеву и спросил его, как запустить подогреватель. Затем генерал, дал указание отвести личный состав от агрегата и сам запустил подогреватель. Сначала раздался сильный выхлоп, появился черный дым, который постепенно стал светлеть, и подогреватель заработал устойчиво. Потом был звонок из Москвы, генерал объяснил причину задержки. На вопрос ЦКП: «Что люди не терпят?», генерал Малиновский Г.Н. ответил: «Люди-то терпят, техника не терпит».
          Завершая анализ условий начального периода развертывания ОС-84 в 36 и 52 рд следует подчеркнуть, что на базе первых полков БРК типа ОС отрабатывались основы ЦСЭ с учетом опыта организации и несение опытного БД на экспериментальном БРК ОС-84. При этом уровень конструкторской отработки и качества серийного производства  головных БРК и следующих за ними был различный
.
          Из опыта эксплуатации типов БРК РВСН, включая ОС-84, известно, что на начальный период приходилось максимальное число изменений при серийном изготовлении и доработок на технике, поступающей в войска, а на экземпляры изделий первого - второго годов серийного производства приходился основной объем неисправностей, выявляемых за весь срок эксплуатации развернутого типа БРК. В частности, за пять лет развертывания и эксплуатации БРК ОС-84 доля дефектных ракет первого – второго  (1966 - 1967) годов изготовления (из числа потёкших в войсках и заменённых для определения места и причины протечки КРТ в заводских условиях[7]) составила 72% / 9 /. Объемы внедренных в серийное производство извещений изменений на системы БРК, выполненных бюллетеней доработок при постановке БРК на дежурство исчислялся по каждой из систем комплекса несколькими десятками. Причем дорабатывалась также регламентная аппаратура КП и ПУ. По данным /11, с.305/ до ЧС в местах эксплуатации, в т.ч. в 52 и 36 дивизиях, доработкам подвергались блоки наземной аппаратуры  ОС-84 критичные с точки зрения надежности и безопасности.
          Таким образом, уровень надежности и безопасности БРК ОС-84, включая конструкцию ракеты и СУ, для первых головных полков, в т.ч.  721 рп 52 рд и 746 рпп 36рд мог иметь заметные отличия
[8], от аналогичного уровня для полков 608 рп 52 рд  и 241 рп 36рд. При этом номера расчетов каждой их двух ГРИ ПУ одной ТРБ к началу РТО уже имели хороший уровень обученности и натренированности (по итогам работ по ПБГ в 1966-1967 гг. каждый расчет успешно выполнил электроиспытания, в т.ч. сборку проверочной схемы кабельной сети, до 20-и ракет).
          Иначе обстояло дело с герметичностью конструкции замкнутых полостей ракеты, где уровень воздействия на надежность объекта определялся в основном не числом повторений выполнения однотипных операций, что требовалось, например для хорошей профессиональной подготовки личного состава ГИР ПУ, а активностью физико-химических процессов воздействия массы топлива, агрессивности его компонентов – окислителя (амила - азотного тетраоксида) и горючего (гептила - несимметричного диметилгидразина), например на разъемные и неразъемные (сварные) соединения топливного тракта ракеты и т.п. В случае разгерметизации ракеты из-за ненадежности разъемных / сварных соединений имелась опасность образования в каком-либо замкнутом пространстве конструкции повышенной концентрации паров гептила, амила или их смеси. Такие взрывоопасные полости имелись и в районе расположения рулевых двигателей 2-й ступени (см. схему на рис. 8 из источника / 9 /). При малейшем стуке, искре или встряхивании ракеты смесь паров гептила с воздухом самопроизвольно взрывается, в отличие от паров амила, которые в аналогичных условиях только коррозионнопасны.

 

1 – внутренняя полость предохранительного клапана 8С817-6324-0
2 – внутренняя полость предохранительного клапана 8С816-6324-0
3 – внутренняя полость датчика уровня ДУГ-44 системы СОБ
4 – замембранная полость трубопровода газогенератора наддува бака О-1
5 – внутренняя полость двигателя 15Д2
6 – внутренняя полость двигателя 15Д1
7 - внутренняя полость коллектора слива НДМГ системы питания  рулевых машин

 8- замембранная полость трубопровода газогенератора наддува бака Г-1
 9 - внутренняя полость предохранительного клапана 8С816-6344-0
10 - внутренняя полость датчика уровня ДУО-43 системы СОБ
11 - внутренняя полость двигателя 15Д13
12 – внутренняя полость двигателя 15Д14
13 - внутренняя полость предохранительного клапана 8С817-6344-0
14 - внутренняя полость датчика уровня ДУГ-46 системы СОБ
15 - внутренняя полость датчика уровня ДУГ-45 системы СОБ

 Рис. 8 Схема расположения замкнутых полостей на изделии 8К84 (источник / 10 /)

Проблемы возможного накопления опасных концентраций КРТ в районе 2-й ступени также создавали ненадежные блоки контроля давления в пневмогидросистеме ракеты (ПГС) по окислителю и горючему (БДО и БДГ). Эти блоки устанавливались на контейнере, но функционально связаны с полостями ПГС ракеты, заполненными КРТ. Источники многочисленных течей блоков при эксплуатации были ликвидированы после двух модернизаций их конструкции – замены разъемных соединений на сварные. Первые доработки были проведены в 1967 году / 10 /, т.е. в год катастроф.
          Возвращаясь к ЦСЭ РВСН, следует отметить ряд проблем по ее внедрению. К проблемам, оказавшим заметное влияние на сложившиеся ЧС в 36 и 52 рд, необходимо отнести недостатки планирования, спешку в работах по
организации взаимодействия структур военного управления, штабов  по отработке приведения в готовность, применению нового оружия и его эксплуатации, некорректность в выборе приоритетов текущих задач военного управления. Так, не взирая на малые сроки для принятия эффективных мер после аварии в Пермской рд, не скорректированы решения органов военного управления по учениям войск с проведением учебно-боевых пусков (УБП) МБР УР-100. 20.07.1967 с позиции  241 рп 36рд был выполнен пуск ракеты в ходе учений «Решающий удар», проводимых Министром обороны СССР /12,  13/, что привело к необходимости рассредоточения сил и средств ТРБ сначала на подготовку к УБП, а затем на соответствующие ремонтно-восстановительные работы, которые наложились на работы по РТО. Таким образом, планирование работы штабов не отвечало обеспечению безопасности формируемой централизованной системы эксплуатации БРК, что привело к совмещению опасных операций подготовки к  УБП в ходе учений  Министра обороны  с работами по технологическим графикам РТО на ПУ и КП одного полка (241 рп). Подготовка к УБП с боевой позиции МБР УР-100 в ходе учений, проведение ремонтно-восстановительных работ на ШПУ после пуска потребовали концентрации усилий расчетов ТРБ с переходом на круглосуточный режим работы, отрыва их от задач РТО. Считанные дни отделили начало работ по приведению в исходное ШПУ №51[9] 241 рп после пуска и начало регламента на ШПУ №39.
          Назначенный на август 1967 года регламент БРК 241 рп, включая ШПУ №39, был первым РТО после постановки полка на боевое дежурство. Планами РТО, по сложившейся практике, до начала проверок в соответствии с эксплуатационной документацией предусмотрено выполнение доработок на системах и агрегатах силами представителей промышленности
[10].
 


[1] Ниже на фактическом материале проанализированы некоторые результаты противоборства применительно к проблематике установления истинных причин аварий и катастроф  техногенного характера
[2]  Основные площади МИК 92-й пл. использовались для испытаний при подготовке к пуску тяжелой ракеты УР-500.
[3] Сведения о  госкомиссии, имеющиеся в открытых источниках /1а, 2, 3, 4/, не точны, ее персональный состав не освещён.
[4]  После кратковременного использования по своему прямому назначению испытательное оборудование было частично демонтировано, а сама 130-я площадка в 60-е годы и в полоть до середины 80-х гг. использовалась  для складирования отработанного оборудования ракет семейства УР-100.
[5] В источнике/ 6 / опубликован календарь пусков за 1965 – 1983 гг., где под номером 60 значится завершающий  ЛИ пуск, выполненный 27.10.1966. Эту цифру «60» многие источники транслировали как число лётных испытаний МБР УР-100, что нельзя принять за истину.
[6]  В централизованной системе эксплуатации БРК на ТРБ пришелся основной объем работ по приведению в готовность к применению, проведению регламентов технического обслуживания и доработок при РТО, устранению неисправностей вооружения (свою часть нагрузки несли боевые расчеты и службы рп, доработки выполнялись бригадами  промышленности при обеспечении и контроле работ расчетами ТРБ). В частности, регламент БРК проводился двумя группами испытаний и регламента (ГИР ПУ) на двух пусковых установках одновременно и отделением ГИР КП на системах командного пункта.
[7] В источнике / 9, 10 / достаточно подробно,  на уровне материалов и физико-химических процессов в них происходящих, описаны исследования по выявлению разнообразных причин течей ракет УР-100 в войсках, разработанных и внедренных в производство мероприятий по их устранению. Задача предотвращения течей КРТ была сверхактуальна в русле решения проблем обеспечения ампулизации ракет на требуемые пять-семь лет нахождения заправленных ракет в ШПУ. Работы по обеспечению надежной ампулизации велись под руководством ВПК СССР, но к моменту катастроф летом 1967 г. далеко не все еще было сделано.
[8]  Известно не мало случаев, когда доработки приводили к ухудшению характеристик в т.ч. из-за  образования ложных цепей, влияющих на алгоритм работы электронной аппаратуры.  Так, к предвестникам катастрофы следует отнести последствия доработки  по выдаче  команды «Взведение САС» на полуторной секунде полёта, выполненной по результатам аварийного пуска 18.06.1987 РН «Союз-У».  27.07.1988 при запуске РН «Союз-У», одной из задач которого было проверить эффективность выполненной доработки (изначальной) именно на полуторной секунде полёта, т. е. в момент прохождения команды «Взведение САС», из-за ошибок в КД,  повлекших при  доработке образование ложных цепей в главном распределителе СУ, была сформирована команда аварийного выключения ДУ с последующим повреждением ПУ падающими обломками носителя.
[9]  Такой номер ПУ, т.е.№51, приведен в источниках, например / 12 /.  Незадолго до катастрофы нумерация ПУ централизовано была изменена. Г.Н.Малиновский в своих мемуарах вспоминает, что в начале рабочего дня – дня катастрофы он ожидал  командира корпуса на 57-й ПУ, а не на 39-й ПУ - номер, зафиксированный в приказе главкома РВСН от 22.08.1967  по факту катастрофы и используемый по тексту настоящей работы как идентифицирующий место катастрофы.
В принятой двухзначной нумерации ПУ РВСН первая цифра означает порядковый  номер района в рд, вторая - порядковый номер ПУ в районе. 241-й рп – это 3-й район в рд, а 5-й район – 154 рп, который  поставлен на дежурство в 1969 г. / 14 /, т.е. через два года после 241 рп. Значение присвоенного номера ПУ зависело от принятого порядка нумерации районов  (по сроку начала строительства, по сроку ПБГ и т.п.) и ПУ в каждом районе (от центра – «матки»  с права на лево, с севера на юг и т.п.).
На страницах настоящего исследования за основу принят последний официальный вариант нумерации ПУ РВСН, подразумевающий в том числе наличие девятой   ШПУ в третьем  районе (241-й полк) позиционного района 36 дивизии.
[10]  Двое из них выполняли срочные работы в ШПУ №39 , вязанные с опрессовкой, непосредственно перед взрывом

 

3. Предвестник катастрофы в контексте анализа причинно-следственных связей

Как уже отмечалось, на параллельных с 36 рд (в/ч 34139) курсах обеспечения боевого применения шла работа и в других дивизиях, вооружаемых комплексами ОС-84. Проводились регламенты на пусковых установках и командных пунктах ОС-84. На свой первый регламент вышел 608 рп (в/ч 69777) 52 рд (в/ч 54090). 08 июля 1967 года на 31-й пусковой установке 608 рп при выполнении операций РТО[11] по проверке цепей обогрева бортовых приборов произошёл несанкционированный запуск рулевого двигателя второй ступени МБР 8К84, что привело к взрыву заправленной ракеты в ШПУ. Часть ракеты вышла из шахты, были уничтожены две регламентные машины. Погиб один человек, находившейся в шахте на момент взрыва, были пострадавшие среди персонала, находившегося на нулевой отметке /11, 15, 16[12]/.
          Технический анализ свидетельств очевидцев, конструкторов, технологов, управленцев по имеющимся источникам о назначении, работе систем комплекса ОС-84, о выявленных проблемах надежности и безопасности, о возможных причинах ЧС и соответствующих отношениях к причинам ЧС
[13] позволяет определить критичные объекты (явления, работы и технические устройства), активное взаимодействие которых ведет к катастрофе. Критичными операциями РТО и критичными элементами БРК – ракеты ОС-84, которые могли сформировать фатальное событие – запуск рулевого двигателя второй ступени (далее – РлД), явились следующие:
            - операции стыковки электросоединителей на плате П-1, включая Ш201 и Ш204;
            - операции (автоматизированные) подачи напряжения на борт ракеты для проверки цепей обогрева бортовых приборов;
            - работы в законтейнерном пространстве по обслуживанию, доработкам;
            - промежуточные усилители мощности (ПУМ) 413-й стойки стартовой аппаратуры пусковой установки;
            - наземная кабельная сеть (до отрывных разъемов контейнера с ракетой);
            - бортовая кабельная сеть, и в частности
                  цепи  обогрева бортовых приборов ракеты,
                  цепи подачи команды (напряжения) на пиропатроны запуска двигателя 2-й ступени ракеты;
               - пиропатроны (ПП) запуска рулевого ЖРД (РДУ) 2-й ступени ракеты;
            - блоки контроля давления ПГС (БДО/БДГ) как наиболее вероятный источник концентрации паров АТ, НДМГ в районе РлД.
          Результаты многочисленных разбирательств, специальных исследований и анализа предупредительных мероприятий, проведенных после аварии 08.07.1967 в 52 рд и катастрофы 05.08.1967 в 36 рд, дают основания считать фатальный путь подрыва  ПП РлД многофакторным явлением, с однозначно не выявленными первопричинами инициации катастрофы. Наиболее вероятными следует признать несколько цепей событий, образовавших критичный путь.
          Цепь событий А)
1:
          1а. Создание схемы проверки цепей обогрева бортовых приборов с подключением электросоединителей к гнездам платы П-1 в соответствии с ЭД.
           2а. Подача напряжения в регламентном или нештатном режиме на аппаратуру СУ.
         3а. Появление паразитных токов при проверке ПУМов стойки термостатирования или вследствие нарушения технологии изготовления или производственного дефекта критичных компонентов кабельной сети или регламентной аппаратуры (частично уничтожена при катастрофах).
          4а. Попадание электрического импульса, наведенного паразитными токами (п.3) на ПП РлД
2.
          Цепь событий Б):
          1б. Накопление паров геплила или совокупности гептила-амила до взрыво-пожароопасной концентрации в районе РлД вследствие потери герметичности соединений БДГ/БДО или/и в одной из критичных внутренних полостей ракеты перед набором схем электроиспытаний ракеты или каких-либо работ (доработок) в верхней части шахты.
          2б. Выполнение работ в ШПУ, в контейнере или  создание штатной схемы проверки цепей обогрева бортовых приборов.
          3б. Механические воздействия (стук, встряхивание элементов конструкции) или подача напряжения в регламентном режиме на бортовую аппаратуру с образованием  электрической  искры в районе РлД, мощностью воздействия достаточной для инициации микровзрыва паров КРТ.
          4б. Воспламенение пороха ПП РлД вследствие воздействия высоких температур на его корпус, обусловленных механическими или электрическими воздействиями на взрывоопасную смесь паров КРТ (п.1б), повлекшее образование цепей запуска РлД
2.
          Цепь событий В)
3:
          1в. Создание схемы проверки цепей обогрева бортовых приборов с нарушениями ЭД по подключению электросоединителей 201, 204 на плате П-1 (стыковка с разъемом платы П-1, имеющем маркировку Ш201, кабеля с разъемом Ш204).
          2в. Подача напряжения в регламентном режиме на наземную и бортовую аппаратуру.
          3в. Попадание электрического импульса на ПП РлД
2.
Примечания.
1. Цепь А) могла быть создана при сухих, без взрывоопасных концентраций паров АТ, НДМД, законтейнерном пространстве или внутреннем объеме ТПК ракеты. При этом по событию 1а не может быть исключена возможность попадания паразитных токов на борт при стыковке одного из электросоеденителей  к гнезду  платы П-1.
2. При срабатывании пиропатрона остатки сгоревшего пороха образуют переходное сопротивление, через которое коммутируется цепь запуска РлД. По экспериментальным данным, описанным в источнике / 11 / образующаяся в результате горения пороха  токопроводящая цепь нестабильна и быстро разрушается.
3. В цепи В) путь попадания электрического импульса на ПП РлД нельзя признать прозрачным (ясным), т.к. он «пробивался» в процессе исследований и экспериментов при единственной рабочей гипотезе: «перепут».

В месте с тем, как следует из текста приказа главнокомандующего РВСН от 5 августа 1967 г. [издан в день катастрофы в 241 рп] «Об аварии на пусковой установке «ОС-84» / 15 / в войсковой части 54090 и наказании виновных», непосредственной причиной взрыва ракеты были ошибочные действия командира отделения старшего сержанта Колесов В.Н. при подключении кабелей к плате П-1 в оголовке шахты. Как следует из текста приказа, в гнездо, предназначенное для разъёма Ш201, Колесов подсоединил кабель с разъёмом Ш204, в результате чего оказалась запитанной линия подрыва пиропатрона запуска рулевого двигателя 2-й ступени ракеты. В приказе главкома отмечалось, что старший сержант Колесов производил техническую операцию, которую он никогда ранее не выполнял, а необходимый контроль за его действиями отсутствовал. Ряду должностных лиц в вину ставились самоустранение от непосредственного руководства и организации работ по проведению регламентов технического обслуживания, самовольное изменение очерёдности регламентных проверок стартовой аппаратуры пусковой установки. Заместителя командира 52-й ракетной дивизии по ракетному вооружению инженер-полковника П.Т. Грицину и командира технической ракетной базы инженер - подполковника С.Л. Ивченкова от занимаемых должностей отстранили. Вопрос об ответственности командира дивизии полковника П.С. Паршина представили на решение Министра обороны[14]. Командиру ракетного корпуса генерал - лейтенанту С.Ф. Штанько, его заместителям по политической части и по ракетному вооружению было указано, что они «допустили недооценку регламента технического обслуживания и не организовали постоянного контроля за фактическим его выполнением».
          Главком приказал командирам всех соединений и частей РВСН «потребовать от всего личного состава точного выполнения приказов, указаний и положений по организации и проведению работ на пусковых установках... принять все меры для обеспечения строгого уставного порядка на боевых позициях, высокой исполнительности и личной ответственности офицеров и каждого номера боевого расчёта за точное выполнение требований эксплуатационно-технической документации, уставов и обязательную во всех случаях проверку фактического исполнения».
          Однако ход дальнейших событий, связанных с обслуживанием БРК ОС-84 показывает: обстоятельства случившегося на ПУ №31 608 рп не были проанализированы достаточно полно, что не позволило предотвратить катастрофу под Красноярском. В частности не исследованы влияния паразитным импульсных помех цепей обогрева на пусковые цепи тормозного двигателя 2-й ступени. Как следует из воспоминаний А.А.Ряжских / 11 /, подобного рода
исследования, эксперименты которые бы однозначно подтвердили непричастность наземной и бортовой аппаратуры СУ к аварии проводились уже после катастрофы под Красноярском. В своих мемуарах  (стр. 302) А.А.Ряжских также написал: «До сих пор, несмотря на (вроде бы) объективность проведенных исследований и выводов по ним, у меня осталось недоверие, и не только у меня». И далее: «А кстати, виновата ли в аварии промышленность? Думаю, что виновата». Как видно из дальнейшего анализа под «промышленностью» применительно к рассматриваемым событиям следует понимать  не только разработчиков и изготовителей СУ, но и управленцев и в первую очередь главных конструкторов СУ и комплекса с УР-100 в целом.
          Не все гладко было и на уровне органов военного управления. Невзирая на сложность ситуации, связанной с решением колоссальной проблемы налаживания централизованной системы эксплуатации БРК типа «ОС», у руководящего звена не хватило воли остановить процесс РТО для выяснения всех обстоятельств случившегося и исключения повторения аналогичной ЧС. В частях РВСН не были приняты организационные меры при регламентных работах, необходимость которых установлена в ходе расследования ЧС в 52 рд. В частности поспешность действий штабов при планировании РТО не позволила своевременно внедрить в практику войск меры, отмеченные в заключении государственной комиссии (см. ниже воспоминания Г.А.Хазановича) и в приказе главкома РВСН от 5 августа 1967 г., устраняющие недостатки контроля при выполнении операций по сборке электросхем проверки оборудования со стыковкой регламентных разъемов. Схема тройного контроля стала внедряться в войска только после катастрофы в Красноярской дивизии.
          Военные управленцы также не нашли возможностей добиться от промышленности своевременного внедрения мер конструктивного характера. «Почему после аварии в 52-й дивизии не были проведены доработки по предотвращению перепутов разъемов? Почему не были использованы десятки ранее известных технических приемов для избежания этого?» - такими вопросами задавался генерал-лейтенант в отставке Марсаков Ю.Н. - очевидец катастрофы в 36 рд / 19 /. Но как показал последующий анализ хода и исхода печальных событий, главное было не устранить возможности перепутывания разъемов, а исключить взаимовлияние командных цепей проверочных режимов СУ и пусковых цепей циклограммы пуска и полета ракеты. Если доработки кабельного хозяйства по исключению возможностей перепута на плате П-1 были бы сделаны своевременно, то грешить на ошибочные действия расчета стало бы невозможно.
          Останавливаясь еще раз на проблемах совершенства и безопасности ОС-84, владения разработчиками систем, в  том числе СУ, знаниями проблем создания систем другими разработчиками (преемственности разработок, имевшихся недостатков, отказов и ЧС) обращает на себя внимание тема «Источники опасности» в совокупности с мерами, принятыми конструктором при создании БРК по их нейтрализации. Сравнивая обстоятельства чрезвычайных ситуаций с МБР первого поколения Р-16  (первое летное испытание 24.10.1960) и с МБР второго поколения УР-100  (испытания при РТО 08.07.1967 и 05.09.1967) п
оражает схожесть концепций проведения испытаний СУ МБР Р-16 и УР-100 в момент запуска двигателей   2-й ступени:
- ракета находится в стартовом сооружении в заправленном состоянии;
- большинство систем и агрегатов ракеты готовы к немедленному задействованию по получению команд от СУ по  циклограмме пуска и полета;
- для проверок СУ собирается специальная электрическая схем;
- командно - проверочная аппаратура СУ размещена на площадке пусковой установки;
- оператор подает команду запуска проверочного режима  с пульта проверочной аппаратуры СУ;
- руководство проверками осуществляется по принципу единоначалия на местах;
- алгоритмические и схемно-компоновочные решения СУ по выдаче команд циклограммы полета ракеты на включение исполнительных устройств не защищены от внешних воздействий (обрабатываемых СУ команд, не предусмотренных  циклограммой пуска), влекущих преждевременное (нештатное) включение при проверках на земле ДУ второй ступени или иных устройств.
            Факт запуска двигателя второй ступени МБР УР-100 в 52 рд свидетельствует о недоработках заказчика и разработчика, в нашем случае НИИ-88 (далее -  НИИ АП, НПО АП),  по обеспечению безопасности систем БРК. В противовес упущениям ОКБ-52 и НИИ-88 следует привести пример принятия конструкторских мер ОКБ-1 по предотвращению катастроф МБР второго поколения - твердотопливной ракеты РТ-2П, в ходе проектирования которой разработаны специальные средства, исключающие несанкционированный запуск двигателей на старте / 20 /.

 

[11]  Была ли 31-я ПУ 608 рп в первой паре (т.е. первой пропустившей возможный удар, обусловленный дефектом в технике), с которой начаты  РТО всех ШПУ ОС-84 52 рд, достоверно не известно. К июлю 1967 года на дежурстве в 52 рд находилось 30 ШПУ ОС-84, приведенных в боевую готовность в 1966 году. Последняя десятка УР-100 были установлены  на позициях 608 рп. Естественно предположить, что они в последовательности постановки будут последними выводиться на свой первый регламент.  В месте с тем сержант Колесов, признанный виновником ЧС, первый раз в своей практике проводил стыковку разъемов на плате П-1 в оголовке ПУ№31 608 рп. Кроме того, рассматривая иные гипотезы первопричин ЧС, следует учитывать известный из источников факт отсутствия входного контроля работоспособности блоков (возможно дефектных), поступивших в дивизию для доработок аппаратуры СУ. При дефекте такого блока его первое включение в составе штатного комплекта также могло стать первопричиной ЧС. В качестве факторов причинности последней  гипотезы следует принять партионность выпуска составных частей комплекса. По прошествии 50 лет после ЧС вряд ли можно установить истинную последовательность первых РТО  в 52 рд, но сделанный выше анализ равновероятной ненадежности  составных частей БРК, развернутых в 608 и 241 полках также подтверждает гипотезу о первичности пары ПУ 608 рп, с входящей в неё ПУ №31, во временной  последовательности 15-и пар ПУ выводимых на РТО. В 36 рд катастрофа случилась на первой паре ПУ 241 полка, который  как и 608 рп был третьим по сроку ПБГ, но стал первым выведенным на РТО / 17 /.
[12]  Источником под номером 12 является статья в региональной прессе, посвященной  ветерану Великой Отечественной войны П.С.Паршину, который в июле 1967 года был командиром 52-й ракетной дивизии.
[13] Следует отметить, что одной из рабочих версией комиссий о первопричинах ЧС был пожар, но о его вероятных источниках в имеющихся материалах сведений нет. Вместе с тем проблем амулизации ракет второго поколения, а значит и возможностей соединения самовоспламеняющихся компонентов топлива, было не мало / 18 /. Негермитичности конструкций, влекущие микровзрывы в ШПУ, для устранения которых требовался ремонт дежурящих  ракет  на заводе, отмечены в источнике / 11 /.
[14] На военном совете Министр обороны СССР Гречко объявил П.С. Паршину о его служебном несоответствии. Отставку, впрочем, не принял и позволил служить дальше / 16 /.

 

4. Описания событий дня 5 августа по воспоминаниям очевидцев

В день катастрофы на ШПУ №39 241-го рп 36-й рд выполнялись плановые работы годового регламентированного технического обслуживания. Утром 5 августа ШПУ находилась в следующем состоянии:
          - ракета заправлена КРТ;
          - головная часть снята и увезена в РТБ;
          - крыша шахты открыта;
          - торцевая
защитная мембрана контейнера снята;
          - газоотводящая решетка шахты установлена.
         На рабочих местах в оголовке, стволе шахты и контейнере ракеты находился личный состав расчётов группы испытаний и регламента технической ракетной базы дивизии (указанные составные части ШПУ отображены на рис. 9, 10).  



Рис. 9 Шахтная пусковая установка «ОС» с МБР УР-100









Рис.10 Исходное состояние ШПУ перед началом работ
по отстыковке головной части

Технологический график РТО предусматривал проверку цепей обогрева бортовых гироприборов СУ ракеты УР-100, которые обеспечивались через стойку термостатирования (413-я стойка) стартовой аппаратуры (электро-пускового оборудования), размещенной в оголовке ШПУ. Проверки проводились из регламентной машины, устанавливаемой на площадке нулевой отметки (у оголовка шахты). Для проведения проверок собиралась электрическая схема в следующем порядке. После проверки стартовой аппаратуры и другого оборудования оголовка эквивалентом борта ракеты проводилось подключение блока электроразъемов на ракете к наземной части электро-пускового оборудования. Связь ракеты со стартовой аппаратурой осуществлялась следующим образом: блок электроразъемов — кабели — гермокассета, отделяющая  внутреннюю часть шахты от оголовка, с выходом кабелей на плату П-1 с разъемами 201-205 (пять штук).
          В августе 1967 года первый после постановки на БД регламент на 39-й ШПУ 241рп выполняла группа испытаний и регламента пусковой установки (ГИР ПУ) ТРБ, которой командовал капитан Д.Ф.Шалимов.
         «Утром я поставил перед группой задачу - вспоминает Дмитрий Феоктистович Шалимов (полковник в отставке, бывший заместитель начальника Пермского Высшего командно-инженерного училища по вооружению). Перед спуском в шахту на объекте появились командир корпуса Агеев и командир дивизии Малиновский. Они дали ряд указаний <находясь в оголовке ШПУ>, особое внимание обратили на плату, где стыкуются разъемы кабелей, напомнив о причинах аварии в Пермской дивизии» / 13 /.
         Вспоминает Георгий Николаевич Малиновский, генерал-полковник в отставке, бывший начальник Главного управления эксплуатации ракетных войск (ГУЭРВ) РВСН: «Все подстыкуемые кабели платы П-1 с разъемами лежали на полу оголовка. Я приказал начальнику расчета поднять два номерных разъема, которые были перепутаны в Уральской дивизии. Но оказалось, что они были самыми нижними и вытащить их было очень трудно, т. е. надо было начинать сборку схемы пристыковкой верхних кабелей, постепенно доходя до нижних. Начальник расчета показал на примере верхнего кабеля прием его стыковки, подчеркнув, что прежде он сличает номера. Присутствующий здесь же его начальник отделения повторил сказанное и доложил, что он, подав команду на стыковку, не отходит от платы, пока не убедится в том, что все кабели пристыкованы по номерам. Только после этого он докладывает командиру группы, что можно подавать напряжение на борт ракеты
[15].
         Пробыв ещё минут 10-15 в оголовке, мы зашли в караульное помещение покурить. Через 5 минут произошёл взрыв ракеты в шахте...» / 17, с.120-121 /.
         После убытия из оголовка командиров корпуса и дивизии начальник расчета доложил Шалимову, что обслуживание комплекта проведено, параллельно ведутся работы на других аппаратах. В это время на территорию неожиданно прибыли три инженера, представители промышленности. Несмотря на категорические телефонные протесты Шалимова, они все же спустились в шахту, чтоб провести свои срочные неплановые работы по опрессовке оборудования.
- Я вынужден был из оголовка ракеты спуститься вслед за ними в шахту, - вспоминает Дмитрий Феоктистович, - Возможно, это меня и спасло. В шахте я услышал щелчок, напоминающий отдаленный выстрел. Смотрю, вдоль корпуса ракеты поднимаются голубые лучи, при этом слышен нарастающий гул. Конечно, я понял, что произошло что-то из ряда вон выходящее. И тут в лицо мне ударило пламя, я упал. Первая мысль была о том, что самопроизвольно запустились основные двигатели. Это значит, что в течение считанных секунд ракета уйдет в небо. Остановить этот процесс практически невозможно.
            Шалимов вскочил и бросился к трапу. Шесть метров вверх пролетел, как на крыльях. Когда подбежал к выходу, пламя внизу уже бушевало вовсю, и на выходе его снова накрыло огненной волной. Вспыхнули волосы, на теле задымилась одежда. Взрыв произошел двумя-тремя секундами позже, когда Шалимов уже катился вниз по защитному брустверу пусковой установки. А взрыв был такой силы, что газоотводящая решетка весом в три тонны поднялась в воздух выше деревьев. Потом произошел еще один взрыв...
- Когда все утихло, - рассказывает Дмитрий Феоктистович, - я поднялся на бруствер. Смотрю: шахта дымит, спецмашины горят, а гермодверь в оголовок закрыта. Ну, думаю, слава Богу, расчет жив. Уж если я из шахты смог выбраться, то уж те, кто в оголовке остался, обязательно спаслись. В Перми ведь при аналогичной аварии личный состав не пострадал».
         Вспоминает Юрий Степанович Марсаков, генерал-лейтенант в отставке, бывший заместитель начальника ГУЭРВ. 5 августа он принимал должность в городке ТРБ от бывшего командира ТРБ подполковника Калошина П.Т.: « - Около 10 ч 30 мин вдруг прервалась всякая связь с дивизией и полком, в котором проходил регламент. Примерно через 30 мин нам стало известно, что на регламенте БРК в 3-м районе произошел взрыв ракеты с гибелью людей. Вместе с подполковником Калошиным мы выехали в район 3-го БРК. При повороте к 10-й площадке Калошин вышел из машины, а я поехал в район регламента. Регламент на пусковой установке проводила наиболее опытная группа испытаний и регламента под руководством грамотного, знающего свое дело капитана Шалимова Дмитрия Феоктистовича. При подъезде к пусковой установке встретил машину командира дивизии, в которой ехали командир корпуса генерал-лейтенант Агеев Николай Георгиевич и командир дивизии генерал-майор Малиновский Георгий Николаевич. Они подтвердили факт катастрофы и поставили мне задачу разобраться на месте с личным составом (кто погиб, кто ранен), организовать сбор остатков ракеты и пусковой установки и эвакуацию маршевого двигателя из ПУ. Все погибшие  и раненые к этому времени были отправлены на 10-ю площадку.
… Командир дивизии и командир корпуса приняли участие в руководстве спасательными работами. После извлечения трупов из оголовка Малиновский Г.Н. опечатал его своей печатью, и никто не мог туда войти до приезда комиссии.
Прибыв на пусковую установку, я уточнил список погибших и начал совместно с майором Фельдштейном извлекать из шахты остатки техники (ракетный маршевый двигатель и другие части ракеты)». / 19 /.
          Сравнивая масштабы трагедии в 36 рд с аналогичным исходом в 52 рд  Д.Ф.Шалимов констатирует:  "В пермской дивизии при взрыве ракеты не произошло прорыва газа, поэтому люди <находившиеся в оголовке> остались живы. В Красноярске же газ попал в оголовок и не оставил шансов никому, кто не успел его покинуть".
         Сведения о пострадавших, опубликованные в различных изданиях, от источника к источнику разнятся. Во всех доступных источниках фигурирует цифра 13 погибших. Ее (цифру), по-видимому, следует конкретизировать, как число погибших на месте трагедии, в ШПУ. О числе раненых информация очень скудная. О том, что они были свидетельствуют Агеев, Малиновский, Марсаков / 19/. Из анализа поименных списков погибших, сведенных в талб.1, следует, что общее число жертв было больше 13 человек. 

Таблица 1. Поименный список погибших в 36 рд,  опубликованный в различных изданиях в 2000 – 2016 гг.

Звание, фамилия, имя, отчество

/21/,
2000

/22/,
2004

/13/,
2008

/8/,
2009

/23/,
2014

/12/,
2016

1

капитан Аксенов Геннадий Михайлович

+

+

+

+

+

+

2

старший лейтенант Кочетков Анатолий Васильевич

+

+

+

+

+

+

3

старший лейтенант Скорюков2

-

-

+

-

+

+

4

лейтенант Климов Юрий Васильевич

+

+

+

+

+

+

5

сержант Мишин Вячеслав Викторович3

+

+

+

+

+

+

6

рядовой Галкин Николай Сергеевич

+

+

-

+

-

+

7

рядовой Белкин

-

-

+

-

+

-

8

рядовой Безденежных Геннадий Семенович

+

+

+

+

+

+

9

рядовой Мальцев Анатолий Иванович

+

+

+

+

+

+

10

рядовой Соколов Леонид Иванович

+

+

-

+

-

+

11

курсант ПВВИУ, рядовой Темин Дмитрий Анатольевич

+

+

+

+

+

+

12

курсант ПВВИУ, рядовой Романов Валерий Вадимович

+

+

+

+

+

+

13

курсант ПВВИУ, рядовой Нелюбин Александр Васильевич

+

+

+

+

+

+

14

гражданский инженер Николаев

-1

-1

+

-1

+

-1

15

гражданский инженер Иванов

-1

-1

+

-1

+

-1

Примечания:
1. В источниках /8, 12, 21, 22/ приводятся только число погибших представителей промышленности. Сведения о их роде деятельности и планируемых работах в ШПУ так же разнятся. В источнике / 13 / утверждается о прибытии на БСП трёх инженеров – представителей промышленности. «Они спустились в шахту, чтобы провести свои срочные неплановые работы по опрессовке оборудования». В источнике  / 17 / упоминается о двух погибших представителях контрольно-измерительной лаборатории, прибывших для проверки электроизмерительных и манометрических приборов.
2. В источниках /1
2, 13/ воинское звание Скорюкова (без указания имени и отчества) - лейтенант и старший лейтенант соответственно. В источнике  /12/ после фамилии Скорюков в скобках также  записано:  «уже был зачислен слушателем академии РВСН им. Дзержинского».
3. В источниках /
13, 23/ Мишин отнесен к курсантам училища, причем в/звания всех перечисленных курсантов не приводятся. Вместе с тем, по тексту статьи / 13 / неоднократно сообщается, что погибших курсантов было четверо. В источнике  / 17 / упоминаются два погибших курсанта-стажера.
4. Список всех погибших в источниках /
13, 23/ не содержит имен и отчеств.   

  

Рис.11 Мемориал в пос. Кедровый

           На красноярской земле (в пос.Кедровый[16]) захоронены не все погибшие. По воспоминаниям бывшего председателя гарнизонного женсовета 36-й ракетной дивизии Е.А. Шахаловой / 24 /, «в эти дни даже дети не капризничали и не плакали... Прибывают родственники и близкие погибших. Как раз был сдан новый жилой дом, но не заселён. Всех поселили в два подъезда. Слёзы, рыдания... Весь гарнизон, все женщины, несмотря на маленьких и грудных детей, окружили приезжих вниманием, заботой, врачебной помощью. Последнее было просто необходимо — ведь были и пустые гробы, не с кем было прощаться. Горе и страх были, растерянности — нет!».
          Такт и заботу о пострадавших проявил министр обороны Маршал Советского Союза А. А. Гречко. По его решению семьям всех погибших ракетчиков и гражданских лиц были выделены квартиры и единовременные денежные пособия / 15 /.
         Большинство погибших было захоронено на 10 площадке (жилой зоне) дивизии. На месте захоронения, расположенного в
пос.Кедровой, справа от контрольно - пропускного пункта на въезде на 10 площадку воздвигнут мемориал. По воспоминаниям одного из офицеров, служивших в 36 рд в 2009 г. "там всегда были цветы, проводились торжественные и памятные мероприятия" / 25 /. Сохранилась эта традиция и поныне.
         Материальный ущерб от аварии был не малый. Была уничтожена полностью оснащенная и заправленная боевая ракета, значительно повреждена пусковая установка, выведена из строя одна технологическая машина. В последствии вместо поврежденной была построена новая ШПУ. Еще раз обратимся к воспоминаниям очевидца, опубликованным на сайте "Гибель ракетчика" / 25 /:  "....Я несколько раз участвовал в регламентных работах на ней <ШПУ №39>  и каждый раз с тяжелым сердцем приходилось проходить и проезжать по заваренной наглухо крыше аварийной шахты, т.к. новая ПУ была оборудована несколько дальше по бетонке". 


Рис.12 Офицеры управления 36 рд майор Ковалев,
подполковники  Титов В.Г. и Чухась М.Ф.
у мемориала. 1969 год

 


Рис.13 Офицеры 36 рд. 2016 год

 

Рис.14 Встреча ветеранов 36 рд, день памяти. 2016 год

 Память о трагедии остается в сердцах живущих. Мемориал в пос.Кедровой в августовские дни регулярно посещают ветераны и ныне служащие в вооруженных силах офицеры.

 

[15] По свидетельству источников /17, 19 и др. / до круга лиц, включая командиров ГИР ПУ, шифртелеграммой были доведены, под роспись, факты катастрофы в 52 рд на Урале, включая изложенные в акте госкомиссии причины – «перепут» разъемов кабелей на плате П-1  
[16] Административное образование «пос.Кедровый» находится на территории района Емельяново Красноярского края в 5 км. от пос. Памяти 13 борцов на шоссейной дороге Р-255 в 55-60 км от Красноярска. Поселок Кедровый обрел самостоятельный статус после расформирования 36 рд в 2002 году.
В период основания поселок был 10-й, жилой, площадкой дивизии, получившей официальное, в т.ч. почтовое, наименование «Красноярск-66». При строительстве площадок ракетных полков за дивизией также закрепилось наименование «Гладкая». В позиционном районе дивизии приблизительно в 30 км. от 10-й пл. (по прямой) расположена д.Гладкая. По району Емельяново, куда входит пос.Кедровый, протекает река Гладкая Кача.

 

5. Анализ деятельности государственной комиссии

Сведения об организации Госкомиссии по расследованию катастрофы на ракетном комплексе с МБР УР-100 под Красноярском в открытых источниках не приводятся. Вместе с тем практика организации госкомиссий по техногенным катастрофам, которые имеют большой социально-политический резонанс, общеизвестна. Расстановкой фигур в такой комиссии и контролем за результатами ее работы занимаются госуправленцы высшего эшелона власти. Исходя из масштабов и возможных последствий катастрофы в период эксплуатации МБР, весь груз ответственности за случившееся, как правило, целиком ложился или на промышленность или на войска. Причем переложить часть вины на высших госуправленцев, как, например, сложилось при катастрофе на МБР Р-16, принятые после 24.10.1960 превентивные меры не позволяли.  Будем также иметь в виду, что по неписанным правилам решать задачи комиссии ее члены должны объективно (по совести, но с учетом интересов назначающих) в поисках истинных причин случившегося и выработки всеобъемлющих мероприятий предупредительного характера. При этом нужный тон работы на результат должны задавать руководители комиссии.
          Известно / 17 /, что председателем Госкомиссии по катастрофе под Красноярском назначен главнокомандующий РВСН маршал СССР Н.И. Крылов – представитель Минобороны - госзаказчика комплекса УР-100. Академик В.Н. Челомей – главный конструктор того же комплекса по аналогии с госкомиссиями по летным испытаниям стал техническим руководителем комиссии. Такое распределение ролей в период натурных испытаний оправдано совпадающими государственными интересами сторон. Так, задача госкомиссии по испытаниям вооружения для принятия в эксплуатацию применительно, например, к МБР, ставилась приблизительно так «Научить ракету летать в целях использования по назначению в войсках». Залогом успешного решения такой задачи была и будет дружная работа председателя и техрука. Одной же из главных задач аварийной комиссии является установление виновных. Поэтому говорить о совпадении интересов Минобороны и министерства промышленности, в лице разработчика системы вооружения, при расследовании причин и следствий катастрофы, случившейся после сдачи  вооружения в эксплуатацию, не приходится.
          Как была организована госкомиссия в рассматриваемом случае, какие мотивы были у назначающих и какие указания могли получить члены комиссии до вылета на место можно только гадать. Лицом, назначающим председателя комиссии можно представить Л.И.Брежнева, долгое время отвечавшего в ЦК за оборонную тематику, или по его указанию - Д. Ф. Устинова, ставшего при Брежневе куратором оборонный промышленности (доклады о ходе работы комиссии шли непосредственно Устинову). Был еще один путь выбора председателя госкомиссии (более логичный с точки зрения высших управленцев), путем распоряжения сверху – вниз, по принадлежности. Т.е. возможно такого рода распоряжение поступило вновь назначенному министру обороны А.А.Гречко (вступил в должность в апреле 1967 года, через две недели после кончины его предшественника Р.Я. Малиновского).
          Само назначение В.Н. Крылова председателем, учитывая приведенные обстоятельства, вызывает вопросы. Ведь  прошёл только месяц со дня ЧС под Пермью, где виновной стороной признаны военнослужащие из подчиненного  главкому соединения РВСН – 52 рд. На момент назначения Н.И. Крылова председателем по имеющейся  информации  внешние проявления ЧС в 52 рд и 36 рд  были одинаковы. Объективности ради следует задаться вопросом: Зачем назначать руководителем расследования ЧС лицо, подчиненные которого признаны виновными в аналогичном ЧС произошедшем ранее? Такое решение поставило Н.И.Крылова в заведомо уязвимое положение, в положение обороняющегося.
          Положение В.Н. Челомея также было не из лёгких. Как уже отмечалось и будет рассказано ниже в 1967 г. продолжалась жесточайшая конкурентная борьба за право главенствовать при создании новых видов МБР. В этих условиях, исходя из особенностей натуры В.Н.Челомея, возможности признания им вины были смерти подобны. За плечами уже был груз снятия, еще при И.В. Сталине, с должности «главного» по крылатым ракетам за просчеты в конструкции и испытаниях / 26 /. Но на стороне Челомея продолжал работать достаточный административный ресурс, невзирая на смену высшего руководства. Верховенство перед Крыловым в парадигме «Мера – Информация - Материя» было бесспорным. На стороне Челомея были конструкторы, технологи, производственники в полной мере владеющие предметом – БРК 14П084. На стороне Крылова – командиры, военные инженеры и техники, владеющие в основном только технологиями эксплуатации комплекса, но, в своей массе, не в полной мере в силу молодости ЦСЭ.
          Итак, сутки, отделили активную фазу катастрофы от прибытия комиссии на место трагедии. Г
осударственная (правительственная) комиссия, возглавляемая главнокомандующим Ракетными войсками Маршал Советского Союза Н.И. Крыловым, прилетела утром 6 августа на самолете ТУ-134. Среди членов комиссии были генеральный конструктор В.Н. Челомей, главные конструкторы Н.А. Пилюгин, В.И. Кузнецов, представитель ЦК КПСС Б.А. Строганов, заместитель министра общего машиностроения и другие.
           Вспоминает Г.Н. Малиновский / 17, стр.121 /: «Прямо с аэродрома прибыли на ПУ и с разрешения Н. И. Крылова я и представитель комиссии в изолирующих противогазах спустились в оголовок, убедились в правоте моего вчерашнего доклада <Крылову в Москву> и с разрешения председателя комиссии отрубили все пять разъемов и подали их на поверхность. По кабелям было видно, какие разъемы при взрыве были на плате (обгоревшие со следами механического повреждения) и какие не были — они были как новые, и их ответные места на плате П-1 также не были повреждены. Причина взрыва оказалась не в «перепуте»
[17].  
          «А дальше <т.е. после работы комиссии на ПУ> - пишет Малиновский, стало происходить странное и совершенно мне непонятное. Через полчаса работы в штабе Иван Максимович Еремеев, начальник штаба, доложил главкому, что только что член комиссии, представитель ЦК КПСС Б. А. Строганов доложил по ВЧ связи Д. Ф. Устинову, что причина катастрофы та же, что и на Урале — «перепут» разъемов. Разговор Крылова с Устиновым был тяжелейшим. А дальше пошли в ход версии и прежде всего та, что расчет в ходе взрыва и пожара, увидев, что снова перепутаны разъемы, попытался восстановить их правильное положение, но до конца проделать не смог. Мы срочно на другой ПУ провели эксперимент и показали всю вздорность этой версии по времени, необходимому для перестыковки. Весь процесс разрушения ракеты и ПУ продолжался 30—50 секунд, а на перестыковку требовалось при отличной работе не менее 2—3 минут.
          Самыми ярыми противниками моего заключения, что причина не в «перепуте» были прежде всего главные конструкторы Николай Алексеевич Пилюгин и Владимир Николаевич Челомей. Меня твердо поддерживал Николай Иванович Крылов и заместитель начальника Главного управления вооружения Иван Липатович Малахов. Комиссия, так ничего по сути и не решив, поручила главным конструкторам разобраться в причинах аварии, а прокуратуре возбудить уголовное дело и привлечь к ответственности виновных».
          Объективности ради здесь следует привести материалы комиссии о физических явлениях обусловивших катастрофу, технических подробностях работы систем комплекса, возможные следствия их нештатного функционирования, об оценке действий должностных лиц, выполнявших работы на технике БСП. За неимением таковых в публичных источниках ниже приведены аналогичные материалам по катастрофе в 52 рд из
воспоминаний главного ведущего конструктора ОКБ-52 Георгия Абрамовича Хазановича[18], процитированные в книге / 11, с .303-305/.
«В 1967 году на боевом ракетном комплексе в районе Перми во  время проведения регламентов произошла авария. Для расследования ее причин была образована Государственная комиссия, в которую вошли основные участники разработки комплекса генерального конструктора В.Н. Челомея — Н.А. Пилюгин, С.А. Косберг, крупнейшие специалисты из научно-исследовательских, отраслевых институтов промышленности и Министерства обороны, соответственно ЦНИИМАШ и НИИ-4, командиры управления генерального заказчика, представители  министерства общего машиностроения. К работе комиссии были привлечены  ведущие специалисты предприятия, разработчики комплекса центрального конструкторского бюро машиностроения <ОКБ-52>, заместитель главного конструктора Юрий Васильевич Дьяченко, конструктор Д.Ф. Орочко,  начальник отдела эксплуатации М.С. Казаков и ряд других, в том числе и автор этих строк. Государственная комиссия прибыла на объект на следующий день после аварии и приступила к работе по секциям. До ее прибытия вся материальная часть, остатки ракеты, пусковая установка, аппаратура были «арестованы», то есть к ним не допускался никто, чтобы не исказить возможные вещественные доказательства. Перед Государственной комиссией предстала картина — остатки ракеты, разбросанные на нулевой стартовой площадки в радиусе 100-150 метров, пусковой контейнер. Шахта имеет следы пожара, направляющая решетка выброшена из шахты, в оголовке имеются следы воздействия высоких температур. Погиб один человек, находящийся в шахте на момент взрыва. Были пострадавшие среди персонала, находившиеся на нулевой отметке. Государственная комиссия восстановила картину происшедшего, произвела осмотр материальной части, получила доклады всех участников работ. Наиболее важные остатки материальной части были отправлены на экспертизу в специализированные институты. В результате работы было установлено: авария произошла во время проведения регламентов в момент стыковки электросоединителей на плате П-1 в оголовке. Последовательность разрушений была следующая: запуск двигателя второй ступени, разрушения конструкций первой степени, соединение компонентов окислителя и горючего и последующий за этим взрыв. Рассмотрение электросхемы наземной аппаратуры показало, что для поддержания гиростабилизированной платформы в состоянии боевой готовности на нее подавалось напряжение со стойки обогрева. Все электросоединители, стыкуемые к плате П-1, были одинаковы и не имели предохранительных устройств для предотвращения перепутывания при стыковке, хотя и имели ясную маркировку. На этой же плате был расположен электросоединитель, на котором имелись проверочные цепи, выходившие на пиропатроны запуска двигателя второй ступени. Была выдвинута версия, что из-за перепутывания штепсельных разъемов после подключения машины регламентной проверки напряжение обогрева попало на пиропатроны запуска двигателя второй ступени. Для подтверждения этой версии были изъяты пиропатроны, которые, к счастью, были обнаружены и отправлены на экспертизу в специализированный научно-исследовательский институт для установления характера их состояния. Задача заключалась в определении, что было раньше — подача напряжения на подрыв порохового заряда пиропатрона, после чего он попал под воздействие пожара, или целый пиропатрон попал в зону пожара, из-за чего произошел подрыв порохового заряда. Работа в специализированном научно-исследовательском институте была поручена мне лично генеральным конструктором Челомеем Владимиром Николаевичем. В течение полутора суток была проведена экспертиза и получено заключение: «Пиропатрон сработал штатно от подачи напряжения на нити подрыва, а затем попал под воздействие высоких температур».
          Вернувшись из Москвы, я узнал, что к этому моменту оператор, проводивший стыковку электросоединителей, дал показания о своей ошибке при стыковке. Таким образом, версия получила двойное  подтверждение, и Госкомиссия дала заключение о причине аварии и подребовала от разработчиков комплекса внедрить мероприятия по исключению возможности перепутывания при стыковке любых электросоединителей. В числе мероприятий было предусмотрено введение ограничительных тросиков, не допускающих неадресную стыковку, а затем и более  радикальные изменения расположения опасных цепей. По инициативе генерального конструктора В.Н. Челомея было организовано посещение всех боевых ракетных комплексов группами специалистов центрального  конструкторского бюро машиностроения для разъяснения участникам регламентных работ необходимости строгого соблюдения требований эксплуатационной документации и поддержания доверия к эксплуатируемой технике. Эта группа начала объезд с самого дальнего расположения в районе Свободного. В ходе поездки нас застало сообщение о том, что на одном из объектов возле Красноярска произошло повторение аварии с более значительными последствиями».
           
В рабочей группе комиссии, расследовавшей ЧС под Пермью от Главного управления вооружения Ракетных войск (ГУРВО) был начальник отдела Александр Александрович Ряжских, впоследствии первый заместитель начальника ГУЭРВ (заместитель Малиновского Г.Н.), позднее - начальник ГУРВО, генерал-полковник в отставке. Логика его рассуждений сводилась к следующему: «Как может попасть туда <на пиропатрон> напряжение? И тут анализ схемы показывает, что это возможно только тогда, когда будут перепутаны разъемы. Если быть последовательным в том, о чем сделал вывод заместитель главного конструктора Хазанович, то из этого следует, что других причин аварии нет. А могли ли быть виноваты блоки, которые дорабатывались? Наверное, могли, это тоже должно было быть исследовано».
          В изложении событий Г.А. Хазановичем, также обращают на себя внимание  следующие обстоятельства: «авария произошла … в момент стыковки электросоединителей на плате П-1» и далее «…после подключения машины регламентной проверки напряжение обогрева попало на пиропатроны запуска двигателя второй ступени». Возникает вопрос, а могли ли какие-либо цепи – контакты  разъемов, стыкуемых на плате П-1, в т.ч. «проверочные цепи, выходившие на пиропатроны запуска двигателя второй ступени», оказаться под напряжением при правильной стыковке электросоединителей, например, из-за дефектов оборудования регламентной машины? При прочтении воспоминаний Г.А. Хазановича возникают и другие ассоциации, из анализа которых следует, что момент запуска РлД мог последовать сразу же за подстыковкой одного из кабелей на плате П-1 при наличии напряжения на разъемах. Но, вероятно эта версия комиссией была отвергнута в ходе анализа показаний операторов, осуществлявших стыковку разъемов
[19] и запуск проверочного режима из регламентной машины или такая критическая возможность по каким-то причинам вообще упущена. Версия наличия дефекта в регламентной машине, возникшем, например, из-за неэффективной доработки вполне вероятна. Кстати, авторы военно-исторического труда об истории 50 ракетной армии, в которую долгое время входила 36 рд, считают, что катастрофа в Красноярской дивизии  произошла по причине ошибок при доработке промышленностью наземного технологического оборудования /7/, аналогичной версии придерживаются авторы труда / 29 /.
          При прочтении воспоминаний Г.А. Хазановича также возникает вопрос: что за пожар мог привести к подрыву порохового заряда ПП запуска РлД? Отсутствие пояснений  по данному вопросу в мемуарах весьма странно, потому что будучи ведущим специалистом по созданию УР-100 Хазанович не мог не знать о протечках ракет в войсках и таящимися за ними опасностях. Налицо некое умолчание. Иных публикаций специалистов, причастных к созданию УР-100, проливающих свет на это обстоятельство практически нет. Только внимательное прочтение мемуаров и научных трудов конструктора Е.С. Кулаги проливает свет на имевшие место проблемы ампулизации УР-100, как возможный источник пожароопасных явлений.
          Исходя из специфики организации работ в ОКБ-52, Е.С. Кулага:
- начал заниматься проблемами амулизации по поручению руководства филиала ОКБ-52 в Филях еще до принятия правительственного постановления
№389-140 от 30 марта 1963г. о создании ракетного комплекса с УР-100;
- на местах исследовал все случаи протечек (1-й выявлен в мае 1966 на объекте 386 «Д», второй - в январе 1967 на объекте 733 и т.д. до октября 1970);
- единолично спускался в ШПУ для выявления мест утечек КРТ, зная, в т.ч. на личном опыте, об опасностях работы в местах шахты, загазованных КРТ;
- принимал решения о необходимости снятия ракет с дежурства, возглавляя межведомственную комиссию, созданную под эгидой ВПК для решения проблем ампулизации МБР и т.д.
          В 2009 году, к моменту публикаций трудов Е.С. Кулаги, содержащих данные о проблемах ампулизации находящихся в войсках ракет УР-100, сведения о катастрофе стали общеизвестным. И хотя автор при описании факторов опасности, таящихся в высококипящих КРТ амулизированной ракеты, отсылает только к катастрофе на Р-16 и на американский опыт, опубликованных материалов / 9, 10 / достаточно для следующего вывода: наличие в районе 2-й ступени опасной концентрации паров КРТ, в т.ч. из-за протечек БДО/БДГ, следует признать вероятным событием срабатывание пиропатрона запуска РлД вследствие микровзрывов КРТ, инициируемых критической массой скопившихся компонентов или/и воздействий на среду выполняемых в ШПУ работ.
          Возвращаясь к мероприятиям по установлению причин катастрофы в 36 рд под Красноярском следует отметить, что в отличие от ЧС в пермской дивизии к выяснению технических обстоятельств причин катастрофы под Красноярском подошли хоть и более основательно, но очень однобоко и естественно в рамках  выводов госкомиссии, зафиксированных в акте. Были проведены серии экспериментов на базе НИИ-88, а также с использованием развернутых комплексов ОС-84 в Козельской дивизии и на объекте 386 «Д» НИИП-5, работавших  исключительно на подтверждение версии «перепут»
/ 11 /. На все экспериментальные работы потребовалось не мало времени, которое явно выходило за лимит времени работы комиссии на месте. «В этой связи Малиновский прав – вспоминает А.А. Ряжских: доклад Устинову Дмитрию Федоровичу (о том, что причина  аварии — перепуг) был преждевременным. Я бы не осмелился поступить  таким образом. Сначала надо подтвердить все на стенде, получить  техническое заключение, а потом делать выводы».
            «Меня, как инженера, смущало несколько моментов – пишет далее А.А. Ряжских. Во-первых, до этих двух аварий регламенты проводились и на других объектах <кроме того проводилось множество аналогичных работ в войсках при постанове комплексов ОС-84 на дежурство>, при этом ничего подобного не происходило. Второе, и самое главное — как могло попасть напряжение на пиропатроны запуска двигателя второй ступени. Проверка блоков наземной электроаппаратуры проводилась  легко — анализом схемы и практической проверкой их на стенде. При этом ни теоретически, ни практически выйти на какую-то возможность подачи напряжения на пиропатроны не удалось».
          На стендовой базе промышленности версия о возможности запуска двигателей ракеты УР-100 подтверждалась анализом перепута подключения электросоединителя 204 вместо 201. «Сначала это проверялось при перепутывании электросоединителей 201 и 204 на имитаторах (загорались лампочки сигнализации о  срабатывании первого пиропатрона). Впоследствии десятками испытаний на стенде было подтверждено срабатывание пиропатрона запуска двигателя двигательной установки (при перепутывании  электросоединителей) за счет образования переходного сопротивления первого поропатрона. Но вот обнаружить переходное сопротивление со сгоревшими остатками пороха было очень сложно. При снятии пиропатрона со стенда это «хрупкое» соединение остатков сгоревшего пороха разрушалось.
         Николай Алексеевич Пилюгин <главный конструктор НИИ-88> показывал руководству ГУЭРВ и ГУРВО такой пиропатрон с переходным сопротивлением, хранившийся в его сейфе. (Я являюсь свидетелем рассказа Н.Ф. Червякова <бывшего в то время начальником ГУРВО>  об этом).
          До сих пор, несмотря на (вроде бы) объективность проведенных исследований и выводов по ним, у меня осталось недоверие. И не только у меня.
         Были проведены независимые исследования и ГУРВО. Они проводились по указанию министра обороны. Под председательством  генерала А.А. Курушина <в то время начальник НИИП-5> была создана комиссия, выделена ракета УР-100 с пусковой установкой, на которой по специальной программе полигона проводились исследования возможных ситуаций, при которых на пиропатрон запуска двигателя второй ступени могло бы попасть напряжение. Проведенные испытания (о них в Ракетных войсках знало несколько человек) показали: попадание напряжения на  пиропатрон возможно только при указанном перепутывании электросоединителей с маркировкой 201-го и 204-го.
         Мало того, в Козельской дивизии работала специальная группа представителей НИИ АП. Они фотографировали (осциллографировали) все возможные наводки, броски токов при различных ситуациях, моделировали различные неисправности, ошибки на борту и в наземной части кабельной сети на шахтной пусковой установке ракеты УР-100. Ничего нового выявлено не было.
          Анализ проведенных исследований показал правильность  сделанных выводов по перепутыванию электросоединителей 201 и 204. Так что возможные претензии в адрес руководства РВСН и промышленности в том, что дефект (причины аварии) не были выявлены, — не подтверждались.
          А все-таки виновата ли в авариях промышленность? Думаю, что виновата. Одна ошибка, неисправность не должна была привести к аварии. Моделирование такой ошибки и ее влияние на аварию —  дело очень сложное, но обязательное».
          Как уже упомянуто выше все исследования, описанные А.А. Ряжских, проведены после завершения работы Госкомиссии. При этом просматривается их цель – обосновать выводы о «перепуте» как единственной причине трагедии. Здесь следует пояснить логику работы любой комиссии, подобной госкомиссии действовавшей под Красноярском. Целью ее работы является не только выяснение причин случившегося, но и принятие незамедлительных эффективных мер по предупреждению подобного  в будущем. Общеизвестно, что если по «горячим следам» не установлены причины случившегося, то поиски истины могут растянуться на годы. Такого исхода члены комиссии, тем более в ранге государственной, допустить не могут.  Вместе с тем также известно, что законы логики, основанные на выстраивании причинно – следственных связей, могут привести к не верному, отличному от путей поиска правды-истины результату. Достаточно в цепи  умозаключений выбрать неверное направление, приняв на очередной развилке одну альтернативу причин-следствий за истину, отбросив другие возможные исходы по каким-либо иным относительно поиска правды обстоятельствам, и мы получим ложную картину случившегося. Такие коллизии, увы случались, могут случаться  и в практике работы аварийных комиссий на РКТ. Так было, например, при расследовании катастрофы на ракете-носителе «Союз-У» 12.03.1980 в Плесецке. О выводах госкомиссии и о том, почему они были в последствии отменены, а доброе имя ракетчиков восстановлено, рассказывает на страницах многотомника  /14, с.72-76/  генерал-полковника запаса Иванов Владимир Леонтьевич,  начальник 53 НИИП МО в 1979-1984 годах. Ну а заставить в ходе расследования поверить молодого, только вступившего на самостоятельный жизненный путь, человека в то, что он на самом деле не совершал – это дело техники испытующего.
          В Плесецке при расследовании катастрофы в 1980 году подмена смыслов и понятий произошла, как и в 36 рд, на уровне выполнения операции расчетом. При этом за истину было принято характерное, начиная с первых пусков в 1957 года ракет типа Р-7, не предусмотренное ЭД устранение подтекания жидкого кислорода путем наложения тканевого бандажа на разъемное соединение. Этот наложеный при заправке РН бандаж находился на высоте третьей ступени, а дефектный фильтр перекиси водорода – непосредственный виновник  катастрофы 12.03.1980 находился ниже нулевого уровня. Но как красиво выстраивалась цепь логических рассуждений членов комиссии для скорейшего, но ложного пути в определении причин и принятии «крутых» мер по наказанию невиновных.
           В организации деятельности комиссии в 36 рд следует также отметить моменты, связанные с проведением расследования в особом  режиме по доступности информации. Установление факта сокрытия истины по каким-либо причинам это еще один повод сомневаться в полученном  результате. «В чем прав Г.Н. Малиновский – вспоминает А.А.Ряжских, так это в скрытости всех последующих исследований, как в промышленности, так и у военных.  Спрашивается, почему не были обнародованы протоколы исследований и выводы по ним?
          По-моему, даже Н.Ф. Червяков не все знал. А почему? Н.Ф. Червяков, работавший в комиссии по расследованию причин аварии, вел себя очень «дипломатично», без свойственной ему решительности и последовательности, а мы, начальники отделов, даже не знали всего, что проводится в этом направлении.
          Как мне стало известно от очевидцев, в ГУРВО об этом знали Н.Н. Смирницкий и Ю.И. Воробьев <в то время офицеры ГУРВО>».
          Подводя итоги изложенного приходим к следующему. В результате работы Госкомиссии по расследованию катастрофы в 36 рд РВСН виновные в случившемся были не установлены, а «назначены». Определена мера их ответственности. Приказами министра и главкома назначенные виновные наказаны. При этом были отметены (не приняты к рассмотрению и т.д.) факты, противоречащие выводам комиссии. В ходе работы госкомиссии также не были проведены всеобъемлющие исследования причин катастрофы. Главным конструкторам было поручено разобраться в причинах аварии, а прокуратуре возбудить уголовное дело[20].
          Еще несколько слов в обоснование тезиса «назначение виновных». Многие источники – свидетели событий, в частности  работа /18 /, мемуары / 31 / и др., приводят факты наличия конкуренции идей, технических решений по проектам ракетных комплексов отрасли
[21] и проблемах выбора во второй половины 60-х пути развития РЯО в целом. Причем складывающиеся отношения к решению проблем совершенствования при соответствующей информированности сторон не могли обойти задачи преодоления последствий катастроф на комплексе ОС-84. В этой связи, возвращаясь к анализу работы Госкомиссии, уместно повторить вопрос: почему Б.А. Строгонов поторопился с докладом Д.Ф. Устинову о причинах катастрофы? и попытаться найти на него ответ. Временные лаги, определяемые решениями[22] по качественным изменениям направления пути совершенствования комплексов типа ОС, характеризуют 1967 год как период концентрации противоборствующих сил, поэтому пропуск удара для В.Н. Челомея был недопустим и ему, как и его команде,  нужно было делать все возможное чтобы даже тень не упала на их детище, конструкцию и производство комплекса с УР-100. Поэтому,
         если принять гипотезу о том, что после повторного «наступления на грабли» (нештатный  запуск РлД второй ступени ракеты под Красноярском через месяц после первой аналогичной ЧС под Пермью) в ходе анализа причин и следствий, сделанного по горячим следам, до вылета на место ЧС, В.Н. Челомею и его команде стало окончательно ясно какие системы БРК, их критичные элементы явились первопричиной катастрофы и как с этим справится,
         то можно предположить, что вопросы о том, что делать (доработки комплекса) и кто виноват (по стилю игры – это наименее информированная, а значит более уязвимая на поле боя  «рабочая сила» РВСН, которая, кроме того, уже никому и нечего не расскажет) были решены еще в Москве до вылета комиссии, а Строганов, возможно в силу своего характера, преждевременно эти решения «засветил».
          В этой связи выше приведенные достаточно общие рассуждения А.А. Ряжских о причинах и следствиях катастрофы ничего не добавляют в картину альтернативных вариантов. Б
ыла своя версия у Г.Н. Малиновского / 17 /: «Наш анализ аварии показал, что наиболее вероятной причиной взрыва была некачественная доработка одного из блоков, которые были поданы в дивизии перед регламентом для замены».
          Кроме факторов некачественных доработок, что открыто обсуждалось (версия Г.Н. Малиновского), но было загашено сверху
[23], имеются умолчания конструкторов о критичных аспектах разгерметизации топливных трактов ракеты, созданной под руководством В.Н. Челомея, и опасных последствиях реализованного в системе управления ракетой, созданной под руководством Н.А. Пилюгина, решения по повышению готовности к пуску МБР УР-100 путем поддержания в разогретом состоянии гироблоков.  В заключение раздела в качестве подтверждения факта умолчания о высоком уровне опасности реализованной технологии обогрева гироблоков приведем еще одну выдержку из мемуаров Г.Н. Малиновского / 17 /: «Конечно, Пилюгин разобрался с причиной аварий в двух дивизиях ... . Но благородства признать вину не хватило. Позже я узнал, как сфабрикована была версия «перепута» на Урале и как легко эту версию принял Пилюгин».

 

[17] Информация о раскладке кабелей до начала их стыковки расчетом, зафиксированная Малиновским и Агеевым (см. выше в предыдущем разделе), указывает на то, что не обгоревшими, не поврежденными, т.е. не подстыкованными вероятнее всего были те номера разъемов, которые были «перепутаны»  в 52 дивизии. В подтверждение этой версии событий на стр.121 из источника / 17 / выше описания фактов о работе комиссии, читаем: «В ходе работ по извлечению тел погибших меня интересовал вопрос: как выглядит плата П-1 сейчас, какие разъемы на ней стоят. Оказалось, что плата частично разрушена, но на ней не было полного набора разъемов. Установленные разъемы были сброшены взрывом, а последние два и не устанавливались, на них даже смазка не обгорела».
[18]   По данным, приведенным в газетах ВПК "НПО Машиностроения"18 2014 г. / 27/ , №39 2010 г.  / 28 / Григорий Абрамович Хазанович работал в Филиале 1 ЦКБМ (ныне КБ «Салют» ГКНПЦ им. М.В. Хруничева) под руководством В.Н. Челомея с 1960 по 1984 годы; принимал участие в создании ракет УР-200, УР-100 и КР «Метеорит» в должности главного ведущего конструктора. В 1994-2002 годах - главный конструктор темы «Протон». В книге  / 27/ указано: «Главным конструктором ракеты <УР-100> был назначен Дьяченко Юрий Васильевич. Ведущим конструктором ракеты был Орочко Д. Ф., а его заместителем Хазанович Г. А.». Т.о. приведенное в книге /11 / должностное положение Хазановича: «заместитель главного конструктора (заместитель Челомея Владимира Николаевича)» ошибочно.
[19] Такие показания могли дать только участники стыковки электросоединителей ГИР ПУ пермской рд, т.к. расчет красноярской рд погиб, но успел, по мнению некоторых членов  госкомиссии, вернуть в исходное перепутанные кабели.
[20] Материалы следствия по возбужденному делу были положены «под сукно», т.к. не смогли подтвердить выводы госкомиссии.
[21] Как известно, дело доходило до подготовки решений о закрытии ОКБ-586 (период ЛИ МБР Р-36), а позже - ОКБ-52.
[22] Решения принимались на уровне ЦК КПСС на основании мнений, публичных дискуссий, докладов руководителей отраслей и ведомств, ведущих ОКБ, Академии наук, отраслевых НИИ.
[23] Через год взыскания с Агеева и Малиновского были сняты. В этой связи в  / 17 / проводится следующий  рефрен: «В этой драматической ситуации я четко увидел, кто есть кто. Не хочу называть фамилии, но были большие люди, которые мне говорили: «Что ты лезешь со своей версией, что тебе стоит признать ошибочность, тебя же сломают и уничтожат. Не мучай других и не мучайся сам. Погибших не вернешь. Стенд у Пилюгина показывает, что только при «перепуте» может быть взрыв».

 

6. Мероприятия по устранению причин и следствий катастрофы

         В приказе главкома РВСН от 22 августа 1967 года "О катастрофе на пусковой установке "ОС-84" в войсковой части 34139 и наказании виновных", выписки из которого приведены А.А. Гуляевым / 15 /, отмечалось: «Непосредственной причиной взрыва ракеты 8К84 является несанкционированный запуск от электрического импульса рулевого двигателя второй ступени. Для выявления причин попадания электрического импульса на пиропатрон запуска рулевого двигателя 2-й ступени ракеты проводятся в большом объёме специальные исследования».
         Далее, в соответствии с текстом приказа главная вина в случившемся была возложена на расчёт группы испытаний и регламента как нарушивший порядок и правила проведения регламента технического обслуживания во время проверок цепей обогрева бортовых приборов ракеты УР-100. Инженер-капитану Д.Ф. Шалимову вменялось в вину «преждевременное начало работ по проверке цепей обогрева ракеты, что привело к совмещению ряда операций по проведению РТО на пусковой установке и к нахождению на рабочих местах в оголовке, стволе шахты и контейнере ракеты личного состава других расчётов». Говорилось также о «фактах преступно-безответственного отношения со стороны ряда начальников к организации работ на пусковой установке... невыполнения требований директивных указаний и эксплуатационно-технической документации».
        В приказе главкома опять же фигурировала плата П-1, работа с которой «не была проконтролирована», несмотря на то, что было известно место ошибочных действий, допущенных в июле 1967 года в 52-й ракетной дивизии.
       В отличии от приказа Главкома РВСН от 05.08.1967 в приказе от 22.08.1967 отсутствуют конкретные фамилии непосредственного "виновника" - оператора, проводившего стыковку разъемов, т.к. находившиеся в момент взрыва в оголовке погибли и показаний давать комиссии и следствию было некому. Но вину за случившееся на них возложить было не сложно при наличии признательных показаний старшего сержанта Колесов В.Н., осуществлявшего стыковку разъемов на плате  П-1 в 52 рд, и при наличии экспериментальных данных, подтверждающих версию "перепута".
Рассуждая о возможных причинах и следствиях ЧС, из приводимых ранее воспоминаний Г.Н. Малиновского / 17 / ещё раз повторим фамилии тех, кто фактически «назначил» (в аспекте всех проанализированных отношений) виновных: «Самыми ярыми противниками заключения, что причина не в “перепуте", были прежде всего главные конструкторы Николай Алексеевич Пилюгин и Владимир Николаевич Челомей». Далее в воспоминаниях Малиновский привёл и такой факт: «Аппаратуру, снятую с ПУ как вещественные доказательства, как только следствие должно было перейти в организацию Н.А. Пилюгина, срочно уничтожили». Можно предположить, что душевную боль у командира дивизии вызывала сама мысль о вине его подчинённых, которые отдавали службе почти всё своё время, по нескольку недель не видя семей.
          Возвращаясь к анализу текста приказа ГКРВ от 22.08.1967, следует заметить мягкость репрессивных мер (взысканий властью главнокомандующего), что, возможно, основано на выводах госкомиссии о необходимости продолжения исследований технических предпосылок аварии, а возможно и на личном отношении Н.И. Крылова к «назначающим». В частности, мягкость мер взыскания относилась к заместителю командира технической ракетной базы по ракетному вооружению инженер-майору Б.И. Иванову: главнокомандующий РВСН своей рукой вычеркнул из проекта приказа вынесение этому офицеру предупреждения о неполном служебном соответствии, заменив его строгим выговором. В отличии от уровня командного состава частей командование соединения и объединения было наказано более сурово[24].
          Материал расследования по действиям начальника группы инженер-капитана Д.Ф. Шалимова был передан следственным органам. "Я сразу сказал следователю, что противостоять конструкторам не смогу, - вспоминает бывший командир группы испытаний - Тем более, после выводов комиссии. Однако следователь был настоящим профессионалом, разобраться в причинах аварии - было для него делом чести".
          Следственная группа, возглавляемая полковником Феликсом Михайловичем Тереховым, вела следствие около года. "Этот <Терехов Ф.М.> очень интересный, эрудированный человек имел инженерное и юридическое образование, - вспоминает Ю.С. Марсаков. - Личному составу ТРБ было дано указание сообщать правдивые объяснения событий, связанных со взрывом, с целью установления истинных причин. Следственная группа Терехова Ф.М. сделала заключение, что перепут разъемов - надуманная версия и вины расчета в катастрофе нет. Причина взрыва - техническая, производственная или конструкторская.
          Как следует из источника /17, с.132/ относительно поиска правды-истины Г.Н. Малиновский придерживался мнения о том, что причина катастрофы была установлена НИИ АП, который «...
под шумок доработал аппаратуру, что исключило в дальнейшем взрывы». На стороне Г.Н. Малиновского стоял и Ю.С. Морсаков, который не забыл о таком факте, относящемся к работе правительственной комиссии по расследованию и принятию мер: «НИИ АП – 1001<п/я> предложил демонтировать стойку термостатирования (413-я стойка) и отправить её в Москву самолётом... Вскоре появилась доработка — кабельная вставка 413-й стойки (в войсках её называли "штаны"). Доработчики объясняли появление "штанов" тем, что в период регламентных работ в стойке появлялись паразитные токи, которые при проверке ПУМов (промежуточных усилителей мощности) попадали на пиропатроны двигателей 2-й ступени»/ 19 /.  Проведенные такой доработки СУ позволили повысить безопасность, но система обогрева гироблоков осталась. Только при глубокой модернизации УР-100, начатой в войсках с 1972г., в новой системе управления ракетой 15А20 конструкция приборов ГСП уже не требовала постоянного подогрева гироблоков.
          С некоторым опозданием для исключения "перепута" были проведены доработки кабельной сети. Были установлены тросики на токосоединители на плате П-1, что исключало возможность неправильного подключения. Была изменена окраска этих разъемов /11, с.307/.
          В целях предотвращения течей топлива в местах соединений трубопроводов ракеты и др. при изготовлении внедрен комплекс мероприятий по переходу на сварные соединения топливных трактов вместо разъемных, усовершенствованы технологии сварки и методы контроля качества швов и др. В войсках доработаны блоки контроля давления ПГС ракеты.


[24] Властью министра обороны комкору был объявлен строгий выговор, в комдиву - неполное служебное соответствие за неоправданно большое число погибших.

       Что было сделано в войсках после взрыва? На этот вопрос отвечает Ю.А. Марсаков: "Во-первых, вся группировка ракет УР-100 до выявления причин была поставлена под некоторое сомнение. Во-вторых, срочно был разработан технологический план-график и определены опасные операции. В-третьих, был издан приказ ГК РВ об организации работ на регламенте и проведении тройного контроля опасных операций. Спустя некоторое время в Татищевской дивизии проведены сборы руководящего состава служб вооружения и командиров групп испытаний и регламента (ракетные комплексы УР-100). На сборах были представлены технологические планы - графики, разработанные генеральным конструктором, детально изучены режим и порядок проведения регламентных работ".
        В целом результатам нескольких лет работы органов военного управления РВСН, включая инженерные корпуса ракетных армий и дивизий, явилось создание прочный основы централизованной системы эксплуатации ракетных комплексов, обеспечивающих эффективное решение следующих задач / 7 /:
— четкое разграничение задач организации несения боевого дежурства и поддержания готовности дежурных боевых смен и задач эксплуатации ракетного вооружения (как огромного комплекса мер по его поддержанию в постоянной боевой готовности к боевому применению);
— выполнение всех видов работ на технике БРК (проведение испытаний ракеты и систем пусковой установки, систем и оборудования командных пунктов, систем боевого управления, энергообеспечения, кабельных линий боевого управления и связи в ходе приема в эксплуатацию и при приведении в боевую готовность, при проведении регламентов и при устранении неисправностей) только специализированными частями и подразделениями (технической ракетной базой, ремонтно-технической базой, отдельной группой регламента средств связи) при участии полка;
— разделение технологического процесса регламента на несколько самостоятельных, но взаимосвязанных этапов: а) понижение боевой готовности ПУ, выводимых на регламент с проведением комплекса мероприятий по исключению возможностей несанкционированного воздействия на систему боевого управления, системы пусковых установок и ракет (отстыковка головных частей, блокирование боевых цепей и др.), б) доработки ракет, систем и оборудования пусковых установок, системы боевого управления, в) собственно техническое обслуживание головных частей, ракет, пусковых установок, системы боевого управления, системы электроснабжения, г) приведение в боевую готовность, пристыковка головных частей, контроль исходного положения и постановка на боевое дежурство;
— разработка подробных календарных технологических графиков проведения регламента с указанием технологии проведения работ и необходимых мер безопасности при проведении каждой операции регламента;;
— внедрение системы непрерывного контроля технологической последовательности и пооперационного контроля проводимых работ, введение перечней контролируемых операций по каждому типу ракетного комплекса и жесткой системы тройного контроля выполнения наиболее ответственных операций регламента конкретными должностными лицами ракетного полка, ТРБ, РТБ, дивизии и оформления результатов контроля в технической документации, что способствовало укреплению технологической дисциплины, повышению ответственности должностных лиц и обеспечению безопасной эксплуатации ракетного вооружения;
— организация системы подготовки личного состава, участвующего в регламенте, путем проведения теоретических и практических занятий на тренажерах, учебной и штатной техники и учебной стартовой позиции с проверкой готовности к его проведению на тактико-специальном учении и допуском к проведению регламента;;
— организация обучения офицеров служб ракетного вооружения полков, ТРБ дивизии и армии в учебных заведениях ракетных войск по специальной программе, на заводах и КБ промышленности, на арсеналах и в учебных центрах;
— создание системы информации о техническом состоянии приборов, агрегатов и систем ракетного вооружения, позволяющей оперативно, на базе достоверной статистики проводить периодический системный анализ состояния вооружения для выявления слабых мест и проведения необходимых доработок.  
          В разработке конкретных мероприятий после катастрофы активное участие принимали офицеры кафедры эксплуатации Военной академии имени Ф.Э. Дзержинского. Ю.С. Марсаков особо отметил / 19 / огромный вклад в разработку мероприятий начальника кафедры эксплуатации генерал-майора Емелина М.И., полковника Шегеряна В.М. и других преподавателей. И только после выполнения целого комплекса мероприятий были продолжены регламентные работы во всех дивизиях с ракетными комплексам и УР-100. "Надо откровенно сказать, - далее пишет Юрий Степанович - что в начале работ у некоторых офицеров проявлялось чувство опасности, но вскоре это было преодолено.
          Необходимо заметить, что руководство Главного управления эксплуатации ракетного вооружения высоко оценивало организацию регламентных работ дивизии после взрыва. Техническая ракетная база 36 рд за высокие показатели в организации и проведении регламентных работ на БРК была признана лучшей и первой в Ракетных войсках награждена переходящим Красным Знаменем Военного совета РВСН в 1968 году".
          Результаты эксплуатации комплексов ОС-84 подтвердили эффективность описанных выше мероприятий по предупреждению возможных причин катастроф в Пермской и Красноярской дивизиях. За период эксплуатации МБР УР-100, составивший два десятилетия, система термостатирования гироблоков надежно функционировала в штатных и регламентных режимах, топливные системы и узлы изделия надежно сохраняли свою герметичность, что в совокупности обеспечивало нейтрализацию угроз исходящих от этих опасных объектов комплекса. Отмеченные выводы подтверждены результатами пусков ракет УР-100 с боевых стартовых позиций РВСН. Всего за период эксплуатации выполнено более 140 УБП с высоким уровнем надежности техники и  обученности личного состава / 5, 6, 32, 33 и др./.

Заключение

Подводя итоги, следует констатировать следующее. Катастрофа в позиционном районе 241-го ракетного полка 36-й ракетной дивизии РВСН явилась следствием недостаточного уровня качества конструкции отдельных систем комплекса ОС-84, их отработки и/или изготовления. Аналогичные недостатки, но с поправкой на время, привели к катастрофе на комплексе с ракетой Р-16 при подготовке к первому испытательному пуску в 1960 году.
         За прошедшие между катастрофами сеть лет ракетные комплексы качественно изменились, но проблемы повышения точности и боеготовности никуда не делись. Как в первом, так и во втором случае совершенство системы управления по обеспечению минимального времени подготовки к пуску ракеты, а также совершенство конструкции ракеты, обеспечивающее лимиты времени содержания на дежурстве в заправленном состоянии, еще отставало от потребностей боевой эффективности оружия. При этом как в первом, так и во втором случае исполнительным механизмом катастрофы были ракетные двигатели второй ступени.
          На основании сделанного анализа необходимо признать
фатальный путь подрыва пиропатронов рулевого двигателя 2-й ступени МБР УР-100 многофакторным явлением с однозначно не выявленными первопричинами инициации катастрофы. К таким причинам следует отнести:
- некачественную доработку блоков наземного технологического оборудования;
-
нарушения технологии изготовления или производственные дефекты критичных компонентов кабельной сети или регламентной аппаратуры, обусловившие появление паразитных токов при проверке стойки термостатирования стартовой аппаратуры пусковой установки;
- дефекты стыков трубопроводов блоков контроля давления (БДО/БДГ) пневмогидравлической системы ракеты или иных соединений топливных трактов в районе РлД.
         Кроме того, как уже отмечено, заказчиком и конструкторами не была предотвращена на уровне пусковой  циклограммы возможность нештатного запуска РлД, т.е. уроки катастрофы 1960 г. на комплексе с МБР Р-16 создателями системы управления МБР УР-100 не были выучены. Так же своевременно не были остановлены все регламенты на комплексах ОС-84 до выяснения истинных причин ЧС в 52 рд на Урале, т.е. управленцы не восприняли сигналов предвестника и не приняли должных мер по предотвращению подобного.
         Оценивая все связанные с катастрофой события того времени, возникают серьезные сомнения в истинности заключения Госкомиссии, возложившей вину за случившееся на расчеты ГИР ПУ. Следует реабилитировать военнослужащих 36 рд и 52 рд, оказавшихся фактически без вины виноватыми. Для реабилитации расчетов Г.Н. Малиновский незадолго до смерти подготовил документы, в первую очередь касающиеся погибших в результате катастрофы, но ход им не дали.
         Катастроф на комплексах с ракетами Р-16 и УР-100 можно было избежать, невзирая  на отмеченные недостатки комплексов. Путей отступления и обхода было предостаточно. Проблема в отношениях отдельной личности к собственной безопасности и безопасности окружающих. Рассмотрение отношений, формирующих пути к катастрофе, выходит за рамки настоящей статьи.

 

Источники

1. Афанасьев И. 35 лет РН Протон. –М.: журнал Новости космонавтики. №1-5  1998.
1а. Лебедев Н.В. Из воспоминаний ракетчика. Опубликовано 23.12.2010 на сайте «Проза», http://www.proza.ru/2010/12/23/451.
2. Олейник В.Я. От "Стилета" до "Стрелы" - путь 6-ой ОИИЧ (вч 44108). Опубликовано на сайте В.В.Ясюкевича, посвященном инженерам-испытателям 6 ОИИЧ, http://chast-26360.narod.ru/index/0-17, 2012.
3. Справочник РВСН. 6-я отдельная инженерно-испытательная часть (6 ОИИЧ) (в/ч 44108). Опубликовано на портале МО РФ, сайт Ружаны стратегические htps://rvsn.info/test_range/oiich_006.html, 2017.
4. Карпенко А.В. Ракетный комплекс 15П084 с МБР УР-100 (8К84), ВТС «Бастион», журнал оборонно-промышленного комплекса, 12.01.2016.
5. Справочник РВСН. Структура ракетных полков. Опубликовано на портале МО РФ, сайт Ружаны стратегические http://rvsn.ruzhany.info. 2017.
6. Железняков А.Б. Тяжелая ракета – носитель «Протон». Шедевр «ракетного гения» Челомея. –М.: Яуза, 2016.
7. Смирнов Г.И., Ясаков А.И. История 50-й ракетной армии. ч.III. Наращивание боевой мощи (1970-1976 гг.). -Смоленск. 2004. Также опубликована в сети http://rvsn.ruzhany.info/50ra_t3_p1.html
8. Омская гвардейская Бериславско-Хинганская дважды Краснознаменная ордена Суворова II степени ракетная армия / Под общ. ред. командующего Омской ракетной армией гвардии генерал-лейтенанта Привалова Г.Н. Составление, Ермолаев В.В., Повар В.В. «Полиграфический центр КАН», Омск 2009. Также опубликована в сети http://rvsn.ruzhany.info/33ra_02_00.html.
9. Кулага Е.С. От самолетов к ракетам и космическим кораблям –М.: «Воздушный транспорт». 2005.
10. Кулага Е.С. Стойкость промышленных изделий к воздействию внешних и внутренних факторов применительно к конструкторскому и эксплуатационному материаловедению в ракетной технике. Научно-технические разработки ЦКБМ Ф1 - КБ «САЛЮТ» Выпуск 3. -М. 2009.
11. Ряжских А.А. Оглянись назад и посмотри вперед. Записки военного инженера.— М.: Герои Отечества. 2006.
12. Справочник РВСН 241-й ракетный полк (в/ч 52634). Опубликовано на портале МО РФ, сайт Ружаны стратегические https://rvsn.info/regiments/reg_241.html/, 2017.
13. Селиванов Геннадий. Дымилась, падая, ракета.... Пермь, газета "Звезда" за 16 декабря 2008. Электронная версия - http://zwezda.perm.ru/local/zvezda/page.php/zvezda/2008-12-16/1
14. Справочник РВСН. 154-й ракетный полк (в/ч 77196). Опубликовано на портале МО РФ, сайт Ружаны стратегические https://rvsn.info/regiments/reg_154.html/, 2017.
15. Гуляев А.А. Герои и жертвы «Холодной войны» "Военно-историческом журнале" № 12 2014.
16. Семенова Наталия. Остаться в живых. Пермь, газета "Звезда" за 28 ноября 2008. Электронная версия - http://zwezda.perm.ru/local/zvezda/page.php/zvezda/2008-11-28/0
17. Малиновский Г.Н. Записки ракетчика. - М.: ЦИПК РВСН. 1999.
18. Призваны временем. От противостояния к международному сотрудничеству / Под общ. ред. Генерального конструктора С. Н. Конюхова. – Днепропертовск.: "КБ Южное". 2004.
19. Марсаков Ю.Н. Как это было в 1967 году (К 40-летиюб катастрофы в 36рд). Одинцово Мос.обл., газета «Ветеран-ракетчик», май—июнь №3, 4 (51, 52) 2007.
20. Ракетно-космическая корпорация "Энергия" им. С.П. Королева. 1946-1996 / Под общ. ред. Семенова Ю.Л. - М.: РКК "Энергия". 1996, с. 121-156.
21. На знаменах алых История и боевой путь гвардейской ракетной Венской Краснознаменной дивизии / Под общ. ред. С.Я.Темнюка. – Москва.: Военная академия РВСН им. Петра Великого. 2000.
22. Омская стратегическая 1959—2004 годы / Под общ. ред. Швайченко А.А. Издание 2-е, дополненное. – Омск.: Омская типография. 2004. Опубликовано также на сайте http://rvsn.ruzhany.info/33ra_01_00.html. 2017.
23. Они были первыми. /Под общ. ред. В.П. Ососкова. — М.: «Эко-Пресс». 2014.
24. Шахалова Е.А. Как это было … Одинцово Мос.обл., газета «Ветеран-ракетчик», сентябрь - октябрь №7, 8 (55, 56) 2007.
25. Форум «Russian Arms Forum» http://www.russianarms.ru (анонимный, создан в 2006 г.), раздел "Гибель ракетчиков", автор «НСЯБ, ветеран», публикация: «Ответ #107 : Июля 09, 2009, 07:01:28 pm ».
26. Широкорад А.Б. Энциклопедии отечественного ракетного оружия 1817-2002. –М.: АСТ, -Минск: Харвест, 2003.
27. Хазанович Г.А. Конкуренция – двигатель прогресса. Реутов, Московская область. Трибуна ВПК: газета ВПК "НПО Машиностроения" №18 2014 г.
28. Шелепин Леонид Место «Протона» в истории ОКБ-52. - Реутов, Московская область.: Трибуна ВПК: газета ВПК "НПО Машиностроения" №39 2010 г.
29. Ракетный щит Отечества под ред. Яковлева В.Н. – М.: ЦИПК РВСН, 1999.
30. Северный космодром России. Т. 1 / Под общ. ред. А.А.Башлакова. – Мирный космодром «Плесецк». 2007.
31. Хрущев С. Н. Никита Хрущев: кризисы и ракеты. Взгляд изнутри. Т. 2. –М.: АПН, 1994.
32. Борзенков А.С. 4 ракетная Харбинская дивизия (честь, доблесть, слава харбинцев). –М., 2016. Опубликовано на сайте портала МО по адресу http://rvsn.ruzhany.info/04rd_00.html.
33. «Гарнизонный офицерский клуб» http://stydopedia.ru/5xd70.html - страницы регионального информресурса (Кострома) «Студопедия» stydopedia.ru, 2018 г.

 

©Y.Dalian. 2017 - 2019

 

Назад >>  на Главную страницу